“С ними всё в порядке – им уже не так страшно”, – подумала я, и в следующую секунду, в момент, когда в лобовое стекло врезалось нечто громадное и чёрное, от внезапно испытанного испуга я взвизгнула так громко, что вслед за мной испуганно завизжали все, кроме Тристана, который механически, сам не отдавая отчёта своим действиям, вдруг заткнул меня, положив на мой рот свою горячую правую ладонь. Но было уже слишком поздно – цунами страха поднялось достаточно высоким, чтобы дети продолжали визжать и плакать ещё долго после этого. Странно, но быстрее всех заглохла именно Тринидад, обогнав в этом вопросе Спиро на целых пять секунд. Клэр же продолжила плакать ещё около десяти минут. Весь же этот кромешный ужас продолжался ровно десять часов, по истечении которых я чувствовала себя такой измотанной, словно меня десять часов к ряду не вынимали из центрифуги, в результате вытрясшей из меня девяносто пять процентов душевных сил. И это было только началом: хотя в итоге шторм и не перевернул нашу машину, он поиздевался над ней достаточно сильно, чтобы я опасалась продолжать ехать на ней дальше. Повреждения, которые я увидела, выйдя из машины, заставляли мою душу плакать.

Глава 59

Глава 59

Кошмар закончился в девять часов вечера – ураган направился в сторону Швейцарии. Он уходил именно в том направлении, в котором мы должны были продолжать своё движение. Так я поняла, что ночевать мы будем здесь – в десяти километрах от швейцарской границы, посреди уложенного штормом пшеничного поля. Потому как ехать вслед за ураганом, тем более на ночь глядя, было бы верхом безумства: все дороги сейчас наверняка размыло, где-то могли случиться завалы из деревьев или рекламных щитов, где-то даже могут быть повреждены линии электропередачи. Нет, ехать ночью на хвосте у шторма, да ещё на том куске мяса, в который он успел превратить наше средство передвижения, было бы чем-то сродни суициду, о чём я и сказала Тристану. В итоге мы сошлись на том, что для продолжения движения будем дожидаться рассвета, и продолжили осмотр машины.

Нечто чёрное, что налетело на лобовое стекло во время шторма и осталось на нём вплоть до его завершения, оказалось огромной дубовой веткой. Оглядевшись по сторонам, я увидела большое дерево в поле примерно в километре от нас – сто процентов ветвь отлетела от него. Я начала было снимать её, понимая, что просто её отцепить от капота не получится, как вдруг Тристан с обратной стороны одним лишь резким рывком оторвал её и с лёгкостью отбросил в поле. Слова: “Ничего себе!”, – едва не сорвались с моего языка, но буквально застыли на его кончике, когда наши взгляды вдруг встретились. Уверена, на моём лице было написано даже больше, чем я могла бы выразить словами. С Тристаном явно что-то не просто произошло, но продолжало происходить.