– Сколько литров?! – закричала я, не помня себя. – Сколько мы успели взять?!

– Тридцать пять!

Тридцать пять – это очень много. Для машины, у которой не протекал бы бак. Что же могла означать эта цифра для нас я не могла знать наверняка, и всё равно цифра тридцать пять звучала для меня жизнеутверждающе.

– Они слишком близко, Теа! – выпалил Тристан.

Я знала, о ком он говорит. Не об отце и сыне – о Блуждающих.

– Дай мне десять секунд! Всего десять секунд, Тристан!

Больше того, что мы не успеем добраться до автобуса первее Блуждающих, я боялась того, что Тристан передумает и резко развернёт нас в другую сторону. Я бегала взглядом по зеркалам заднего вида и понимала, что пространство открыто: все дети с матерью были в автобусе, наблюдая за Блуждающими они прилипли к его противоположным нам окнам и потому напрочь не замечали нашего приближения.

Я открыла свою дверь ещё до того, как Тристан остановился, громогласно завизжав тормозами. Я даже выпрыгнула за секунду до полной остановки машины. Мне всего-то нужно было забежать в автобус, схватить и выбежать. Всего лишь…

Ближайший Блуждающий, которого я видела, был всего в ста метрах от нас. Я должна была успеть… Должна была….

Я не поверила своим глазам, когда, смотря на несущегося прямо в нашу сторону Блуждающего, между автобусом и багажником нашего пикапа увидела движение. Девочка всё ещё лежала в гамаке!!!

Мне понадобилась доля секунды, чтобы понять, что забегать в автобус мне нет необходимости. Метнувшись к гамаку, я буквально вырвала из него ничего не понимающего ребёнка и, не успев даже прижать её к себе, сразу же метнулась назад. Между нами и ближайшим Блуждающим уже оставалось меньше пятидесяти метров.

Ещё не нырнув в машину, я поняла, что стала мишенью не только Блуждающих, не только отца и сына, безумно несущихся прямо на нас, то есть навстречу морю заражённых, но и матери семейства. В момент, когда я запрыгнула на своё место, чудом успев закрыть дверь до того, как за её ручку схватилась свихнувшаяся мать, я услышала спасительный щелчок автоматической блокировки. Поняв, что не успела схватить меня буквально за кончик моих волос, женщина начала обеими руками биться в моё окно и дико кричать:

– ВЕРНИТЕ МОЮ ДОЧЬ!!! ВЕРНИТЕ МНЕ МОЮ ДОЧЬ!!! Она должна уйти из этого мира вместе со мной!!!

– Газуй, Тристан, газуй!!!

– Она моя дочь! – Тристан нажал на газ, но женщина отказывалась отлипать от окна. – Debemos morir juntos! Ella debe venir conmigo!

Это был испанский. Эти люди определённо точно были испанцами.

На всё это действо понадобились секунды, но они были подобны часам. Последним, что я услышала от этой женщины, стали слова: “Recupera a mi hija!”, – и дикие, нечеловеческие вопли. Она бежала вслед за нашей машиной, пока её не сбил с ног Блуждающий, сразу же вгрызшийся в её шею.