Либби перегнулась через Нэша, чтобы поймать мой взгляд.

– Нечестной игры нет, – добавила она, и в ее глазах заплясали огоньки, – если ты выигрываешь.

Я направила свой водяной пистолет на Нэша в тот же момент, когда она метнула в него водяной шарик.

* * *

В восемь вечеринка перенеслась на скалодром. Джеймсон по стене подобрался ко мне сбоку.

– Промокшее насквозь бальное платье, – пробормотал он, – это вызов.

Я отжала волосы и плеснула водой в него.

– Я к этому готова.

В девять мы направились в боулинг. В десять пришли в гончарную – то есть в помещение с горшечными кругами и печью для обжига.

К тому времени, когда пробило одиннадцать и мы прошли по лабиринту залов Дома Хоторнов к галерее, наши платья и смокинги промокли, порвались и были забрызганы глиной. Я была измотана, измучена и переполнена возбуждением, которое не поддавалось описанию.

Это было оно.

Это была та самая ночь.

Это было всем.

Это были мы.

В галерее нас встретили четыре шеф-повара, каждый из которых представил свое фирменное блюдо. Суп из тушенной на медленном огне говядины с булочками со свининой, такими нежными, что их нужно было запретить. Ризотто с лобстером. Первые два блюда чуть не свели меня с ума, и это было до того, как я откусила ролл, который выглядел как произведение искусства. И в этот самый момент последний шеф-повар поджег наш десерт.

Я посмотрела на Орена. Это он спланировал появление здесь этих гениев.

– Вы обязаны попробовать это, – сказала я. – Абсолютно все.

Орен сдался и попробовал булочку со свининой. Я вдруг почувствовала, что кто-то наблюдает за мной. Грэйсон был одет в серебристый смокинг с резкими, угловатыми линиями, без галстука-бабочки, рубашка застегнута на все пуговицы.

Я думала, он будет держать дистанцию, но он пошел ко мне с оценивающим выражением лица.