Я включила свет и посмотрела на себя. Если не считать ладоней и ногтей, никаких следов нападения видно не было.
То, что я там увидела, заставило меня, пошатываясь, отпрянуть к дальней стене.
Весь мой рот был угольно-черным изнутри. Таким же черным, как темнота внутри кокона. Зубы, язык, десны, та часть горла, которую я могла рассмотреть, — все было покрыто чернотой.
Взяв себя в руки, я наклонилась поближе к зеркалу и увидела, что белки и радужка моих глаз покрыты серой пленкой, тонкой, как черный капрон. Я несколько раз моргнула. К счастью, никаких неприятных ощущений не было.
На самом деле, если учесть, что я только что пережила, я чувствовала себя неплохо.
Я выключила свет в ванной и двинулась на кухню, чтобы налить себе еще одну чашку воды. Я оставила ее на столике, чтобы потом вернуться и выпить ее. Казалось, что энергия стремительно вытекает из меня. При мысли о том, что можно будет залезть в кровать, меня охватило такое счастливое предвкушение, что едва не закружилась голова.
Как же мне хотелось потянуться, руками ощутить мягкость простыней, лицом почувствовать прохладу наволочки и провалиться в сладкий, великолепный сон…
Но время для этого еще не пришло. Все это потом.
Сначала мне нужно было убить своих спящих родителей и сестру.
29
29
Я ДОСТАЛА из ящичка разделочный нож, а с ручки холодильника сняла полотенце. С сожалением подумала, что от пятен крови белое полотенчико будет не отмыть.
«Ничего, новое куплю, — подумала я. — На свои собственные деньги».
Одобрение Аральта волной пронеслось сквозь меня, словно прохладный ветерок.
Сначала родители. Я шла по коридору и чувствовала, что голова кружится все сильнее. Я ударилась о стену, а потом не рассчитала движение и врезалась во вторую.
Но я все-таки дошла. Сжав пальцами ручку родительской двери, я повернула ее очень медленно, очень тихо.
Точно так же Кейси пыталась убить маму в прошлом году, но дальше коридора ей забраться не удалось.