Андрей задавал вопросы, почти не слушая, что ему говорит клиент. Куда больше его волновало выражение лиц и интонация, поза и непроизвольные жесты, ни один человек не может контролировать себя на протяжении долгого времени. Голос может обмануть, глаза — солгать, но язык тела всегда скажет правду. К тому же его не на шутку заинтересовало описание событий с точки зрения Станислава, ведь обычно приходилось заниматься довольно рутинными заданиями. Слежка, поиск сведений, отработка контактов уже набили оскомину, а это дело обещало внести свежие нотки в будни скромного детективного агентства.

Станислав Викторович уже не смотрел волком, он начал подробно излагать события, не стесняясь своих эмоций и впечатления, которое, как он считал, производит на окружающих. По его словам, выходило, что Анечку он видел в последний раз в конце апреля, когда уезжал в Москву. И все остальные знакомые тоже не видели её после 28 апреля. На 29 апреля она заранее забронировала билет до Новосибирска, причём бронь была оплачена ею ещё 25 числа. Полиция реконструировала события, происходившие в ней далее. 1 мая она уже прилетела в аэропорт Туры, написала нескольким людям, позвонила супругу, отправила поздравления знакомым. И исчезла. Кто её встретил, на чём она уехала и в каком направлении — неизвестно. При этом выходила на связь несколько дней, отправляла СМС, сообщения в социальных сетях. Только текст, ни одного фото выложено не было. После 9 числа телефон стал недоступен.

И Станислав Викторович, вернувшись домой и не обнаружив супругу, отправился в полицию. Не сразу, конечно. «Вы только не подумайте, что я какой-то сатрап, я подумал, она могла уйти по делам, заночевать у родителей, да мало ли что». Набирая в десятый раз номер Ани и слыша про недоступность абонента, он обзвонил всех известных знакомых и друзей. Ночью, утром, днем от неё не было вестей, и Станислав осознал, что это не просто так. Даже если Анечка потеряла телефон, Питер — не глухая лесная чаща, можно найти сотню способов сообщить о себе. Осознал, что случилось что-то плохое.

В полиции поначалу он растерялся, особенно после вопросов о семейных ссорах, изменах, наличии у него внебрачных детей, любовниц и любовников. Как и у его жены. Ему неловко было вспоминать, как он, раскрасневшись, кричал на сержанта. И как тот невозмутимо и слегка насмешливо задавал очередной вопрос, чем же он так обидел жену, что она сбежала. В конце концов, заявление было принято, формальности улажены, и Станислав вышел из серого мрачного здания с одним желанием — сжечь его к чёртовой матери.