Первый жестокий удар… Лом угодил в точности туда, куда целился Илья – в основание черепа, заставив чёрную собаку взвыть и припасть к земле. Возможно, Мара была только ранена и, получив удар, испугалась бы, убежала, оставила друзей в покое…

Возможно.

Возможно, всё было бы именно так, но Илья не остановился – продолжил бить Мару ломом. Бить яростно. С остервенением. Выплёскивая пережитый страх и вызванную им злобу. Ту самую злобу, которая насквозь пропитала дрожавших перед чёрной собакой Руслана и Платона, ту самую злобу, которую они бросились вымещать на поверженной Маре. Били ногами, стараясь попасть по голове. Били, не думая ни о чём. Били, полностью отдавшись желанию убить.

Под жалобные крики и рыдания Ады.

И успокоились, лишь поняв, что собака больше не способна им угрожать.

Мара ещё была жива, ещё дышала, поскуливая, с каждым движением выдыхая кровь, но ещё была жива. И не отрываясь смотрела на застывшую, переставшую кричать Аду.

Была жива.

– Как думаете, нас было слышно? – отдышавшись, спросил Руслан.

– Ещё как, – буркнул Платон.

– Нет, – ответил Илья, вытирая руки о сорванный пучок травы.

– Нет? – удивился Руслан.

– До ельника еле долетало.

– Мы решили, что ты сбежал, – сказал Платон.

– Я бы тоже так подумал, – очень спокойно произнёс Илья. Бросил траву и посмотрел на Руслана: – Что дальше? Закопаем её и поедем купаться?

– Зачем купаться? – не понял Платон.

– Если спросят – мы были на Оке, – пожал плечами Илья. – Не хочу выслушивать от родителей нравоучения на тему любви к животным.

Он всегда был прагматичным.

– Я тоже не хочу, – с готовностью согласился Платон.

– Купаться мы поедем, – медленно сказал Руслан, глядя Илье в глаза. – Но закапывать эту тварь я не хочу. Есть идея получше.

Илья сначала нахмурился, но через мгновение понял, что имеет в виду Руслан, пожал плечами и кивнул: