– Отдать друзьям свое сердце. Что может быть прекраснее? – ухмыльнулся Азим.

– Отдавать сердце не придется, – ответил Илий. – Оно останется у вас, и, надеюсь, прослужит еще очень долго. Значит, решено?

– Решено.

Дождливым августовским днем Дэн сидел в пустом больничном коридоре и ждал окончания операции. Единственная дверь отделяла его от входа в палату – там находились три человека, которых с недавнего времени парень смело мог назвать лучшими друзьями.

И хотя операцию дедушке делали люди, которым он безмерно доверял, руки его дрожали и все время искали какого-нибудь занятия. То отковыривали от стены кусочки старой штукатурки, то крутили шатающийся болтик на скамье.

«Азим не просто мой дед», – размышлял парень, – «пока он жив, у меня есть семья. Один я не смогу. Сгину. Хорошо, что меня не было тогда у рыбацкой хижины вместе с Гульшан, иначе я бы, наверное, спятил от горя, увидев, как он перестал дышать».

Он уже ходил раз двадцать туда-сюда по коридору, пялился в окно, открывал какие-то ящички с инструментами в процедурной.

Дверь распахнулась, и наружу вышла Гульшан. Он узнал ее не сразу из-за маски.

Парень думал, что ее халат будет вымазан кровью, но он оказался кристально чистым.

– Ну как? – спросил Дэн, неловко поднимаясь.

Она быстрым движением освободилась от маски.

– Время покажет.

– А нельзя ли поконкретнее?

Гульшан уперла руки в бока.

– Тромб удалили. Все прошло, как и планировали. Ты можешь поехать домой с Илием. Дедушке лучше остаться на время здесь.

Дэн устало потер лицо, словно это он только что делал операцию. Затем хитро посмотрел на девушку.

– Я мог бы остаться в Приречье, – подмигнул он. – Зачем мотаться туда-сюда? Позовешь меня в гости?

Гульшан только вскинула бровь и молча пошла в процедурную.

– Я мог бы поиграть с твоей дочкой.