Старик пожал плечами: так, значит, так.

В выходные все встретились у доктора, чтобы обсудить последние новости. К всеобщему удивлению, в газетах ни слова не говорилось о похищении детей. Единственное, о чем упоминалось, это аномальная жара, – таких высоких показателей температуры, как в прошедшем месяце, еще ни разу не фиксировали в этих краях. Говорилось также о нескольких случаях пожаров и о жертвах.

Илий рассказал, как наведался в административный центр и полицейский участок. Там его упорно убеждали в том, что он преувеличивает: регулярные патрули заметили бы в окрестностях вооруженных людей. Возможно, это были учения, и доктор спутал обычных солдат с наемниками. То рвение, с которым они пытались уверить его, будто бы он ошибается, говорило о большом обмане. О полудницах Илий даже не стал упоминать. Все еще не веря, что Граф мог настолько свободно контролировать местные власти, он предложил съездить в места, где шли бои.

Для вида они послали с ним двух полицейских и молодого инспектора, который так боялся отвечать на его вопросы, что большую часть времени говорил с кем-то по телефону или молчал.

На месте, где находился туберкулезный барак, стоял обгоревший остов. На поляне вокруг не осталось ни останков наемников, ни их одежды, ни оружия. Местами земля хранила следы грабель. Участок тщательно убирался. Только с опаленными стволами сосен ничего не удалось сделать. На вопрос Илия – куда же делись трое жителей барака, инспектор недоуменно развел руками.

У входа в курган установили новую решетку.

Они поехали дальше. Место, где располагалась секретная лаборатория, было обнесено забором с колючей проволокой. Инспектор объяснил, что вход на эту территорию запрещен и возможен только по специальному разрешению.

Илий предложил осмотреть лесной остров неподалеку от лаборатории.

Инспектор пошел с полицейскими, важно вышагивая впереди, а вернулся бледный, плетясь в хвосте.

Трупы Селима и его подруги спрятать никто не удосужился.

Начали следствие, и через день возле трассы задержали шатающегося, наполовину обезумевшего Махмеда.

Граф замел следы и позаботился о том, чтобы о нем больше не вспоминали. Илий не представлял, сколько стоило такое молчание.

– А как же десятки свидетелей среди местных жителей, как же монахини? – спросил Азим.

Илий усмехнулся. Объединенными усилиями можно было бы чего-то добиться. Но Граф больше никогда не вернется в эти места, здесь погибли его последние надежды. Значит, и опасность больше никому не угрожает, жизнь пойдет своим чередом, как раньше. К тому же, кто поверит их рассказам о полудницах?