На улице продолжать грохотать гром, а Эми не могла отделаться от внутреннего голоса, шептавшего, что в клинике происходит нечто дурное.

52

52

Отчет психиатра:

Дженни Паттон, 1 апреля 1981 года

Вчера пациентка чувствовала себя крайне несчастной. Динамика настроения отрицательная, отмечается апатия и ощущение безнадежности. Попросил смотрительницу Доусон оказать пациентке поддержку в части составления планов на будущее. Также предложил не ограничивать ее общение с Дэнни в расчете на то, что в последующем им удастся создать вполне успешную семью (при условии поддержки со стороны и непременном участии социальных служб). Полагаю, что в настоящий момент пациентка попала в порочный круг, и каждое наказание, которому подвергает ее смотрительница, лишь способствует дальнейшему регрессу: пациентка деградирует и в поведенческом, и в социальном плане.

Рекомендации: разработать с участием пациентки план реабилитации и возвращения ее в общество сразу после рождения ребенка.

Доктор Радж Парселл

Комментарий к отчету. Общение с большим количеством сменяющих друг друга психиатров, неспособных глубоко вникнуть в проблему, лишь ухудшает результат. Настоятельно предлагаю выслушать второе мнение, прежде чем принять решение о выписке пациентки из лечебницы.

Смотрительница Доусон

53

53

Поскольку доктор распорядилась отстранить на сегодня Эми от занятий в общей группе, она решила, что может завалиться в кровать и насладиться романом Джилли Купер, который нашла на полках в зоне релаксации. Не тут-то было. Доктор Кавендиш поручила ей заняться ходьбой по периметру тренировочной площадки, на которой вкалывали остальные. Ким организовала кресло на колесиках — на случай, если Эми почувствует себя плохо. Ассистентка бросила на нее виноватый взгляд: кресло было ржавым, с пузырящимися кожаными сиденьем и спинкой. Похоже, с того времени, как в нем сидел последний пациент (пять лет назад), кресло никто даже не протер.

— Ничего, все нормально, — успокоила девушку Эми, полагая, что подобная страховка ей не понадобится.

— Если вам что-то потребуется или закружится голова, просто дайте знак, и я тут же к вам подойду, хорошо?

Ким побежала трусцой к женщинам, занимавшимся на другой стороне площадки. Эми наблюдала, как Тина помогает Роберту расставить оборудование для тренировки: на поле появились тусклые зеленые стойки, большая деревянная коробка, гимнастические обручи и пара матов, которые принесли из спортзала Вики и Кэролайн. Роберт, пройдя мимо, не удостоил Эми даже взглядом. Ну и слава богу. Должно быть, Гейнор и вправду ее разыграла. Наверняка потом признается, что пошутила.

Эми глянула на небо. За почти три недели пребывания в клинике ни дня не обошлось без дождя. Гристорп целиком пропитался влагой! Неудивительно, что здесь устроили «желтый дом». Если столетие назад кому-то потребовалось сделать вид, что душевнобольных не существует, лучше места было не придумать. Сюда и сегодня не заглянула ни одна живая душа — лишь приезжали и уезжали охранники.

На другой стороне площадки Роберт, показывая упражнение, выкрикивал команды: руки вытянуть вперед, ладони к коленям… Должно быть, из окна наблюдает доктор. Эми начала прогуливаться по периметру бывшего футбольного поля. В обоих его концах валялись заплетенные плющом и вьюнком обломки давно рухнувших ворот. Ветер доносил крики Ким, Тины и Роберта. Быстрее, выше…

Эми прошлась вдоль поля раз, другой, третий, размесив сырую дорожку в грязь. Кроссовки Гейнор обречены. Придется купить ей новые, отправить посылкой из дома. Эми намотала шесть кругов, пока не поняла, что промокла насквозь, да и рана заныла от холода. Наверное, доктор Кавендиш уже убедилась в усердии своей подопечной.

Она махнула Ким — дескать, ей пора возвращаться в спальню, однако та не отрывала глаз от секундомера: Кэролайн и Гейнор бежали спринтерскую дистанцию. Эми бросила взгляд на Тину: ассистентка наблюдала за выполняющим упражнения Робертом. Тогда она в одиночестве побрела ко входу в клинику, подталкивая перед собой древнее инвалидное кресло. Колесики лязгали и поскрипывали на гравии; размокшие кроссовки хлюпали.

Одно из передних колес зацепилось за большой камень и сорвалось с оси. Отскочив в сторону, оно покатилось к стене клиники, подпрыгнуло и исчезло из виду. Эми бросила кресло и пошла на поиски. Конечно, ни колесо, ни кресло никому не нужны, и все же ей хотелось избежать выговора.

Присев на корточки, она увидела пропажу: колесико лежало в углублении перед практически ушедшим в землю матовым подвальным окном. Плющ, перебравшийся через бордюрчик перед ямкой, проник в крошечные щели между рамой и стеной и прополз дальше в здание. Эми вздохнула. У нее болело все, что только может болеть, и нагнуться в поисках колесика представлялось невыполнимой задачей. Она встала на колени и, раздвигая заросли плюща, потянулась вниз.

— О господи, — вздохнула Эми.

Пришлось лечь животом на холодный мокрый гравий и изо всех сил вытянуть руку, едва не вывихнув плечо. Наконец, коснувшись пальцами подвального окна, она сумела ухватить колесико. Замерла, пытаясь не выпустить добычу. Боже, что это? Ей кажется или?.. На стекло со стороны подвала легла ладонь.

* * *

Эми устало ввалилась в пустой холл. Ее трясло, сердце билось как сумасшедшее. Сломанное кресло осталось перед зданием — не до кресла… О произошедшем надо немедленно кому-то сообщить! Эми забарабанила в дверь кабинета. Тишина… Вероятно, Жасмин заблудилась и попала в подвал. Может, ее там случайно заперли? Хотя… Если она заплутала в здании, значит, доктор лгала насчет больницы?

Она бросила взгляд на лестницу. Веревка, перекрывающая доступ наверх, лежала на полу. Эми заколебалась. Правила есть правила, и все же надо кого-то найти, надо рассказать!

Первый пролет был совсем коротким, затем поворот, еще несколько ступенек, а дальше — коридор второго этажа. Она робко ступила на лестницу, оставляя мокрые следы на отполированных деревянных ступенях. На втором этаже царила темнота, слегка разбавленная лучиками света, проникавшего из-под деревянных дверей по обе стороны коридора. Эми двигалась вперед почти на ощупь. Здесь, в отличие от первого этажа, пол был покрыт старым линолеумом, в многочисленные трещины которого набилась грязь. Тихо красться не получалось — кроссовки липли к полу. Помещения повторяли план первого этажа; Эми открывала двери и видела одну и ту же картину: сломанные койки, с которых свисают грязные одеяла, сырые пятна на потолке, в подставленные металлические ведра капает вода, пахнет дезинфицирующими средствами и плесенью.

Она открыла еще несколько дверей — в некоторых были пробиты дыры величиной с кулак, — но никого не нашла. Картотечные стеллажи с выдернутыми ящиками, пустые медицинские шкафы с торчащими из замков ключами… Похоже, здесь кто-то хорошенько порылся и все выгреб.

Очередное помещение оказалось жилым. В углу — небрежно застеленная кровать, у изголовья — переполненная окурками пепельница. Начатый рулон туалетной бумаги на столике у тусклой лампы.

Старый металлический шкаф использовался в качестве гардероба, хотя в основном одежда кучей лежала на стуле. В комнате пахло застарелым табачным дымом. У кровати стоял флакон с лосьоном после бритья. Наклонившись, Эми подняла флакон и втянула запах, хотя и без того поняла, что спальня принадлежит Роберту. Она быстро поставила лосьон на место и вытащила торчавшую из-под кровати папку. На обложке была сделана надпись фломастером: «ДО».

Эми открыла папку. На каждой странице — фотография. Снимки были сделаны дома или на природе, но все запечатленные на них женщины явно страдали от лишнего веса и, судя по всему, давно бросили попытки исправить положение. Кто-то сфотографировался в кругу семьи, другие — на пляже. Одетые, полураздетые, в бикини, в вечерних платьях, с детьми и без… Снимки из семейных альбомов отправляли доктору Кавендиш в надежде на получение места в клинике «К прекрасной себе».

Эми полистала частично склеившиеся страницы и наконец нашла то, что искала. Ее фото. Она стоит перед трейлером, отвернувшись от камеры.

Ее снимок разглядывали посторонние люди… Как же неприятно! С другой стороны, Роберт — тренер. Наверняка он должен следить за динамикой. Конечно, в этом есть смысл, вот только… зачем держать такую папку в спальне под кроватью?

В горле запершило от табачного дыма, и Эми, запихнув папку обратно, выскочила из комнаты. Жадно вдохнула наполненный влагой воздух.

Поход на второй этаж отвлек ее от мыслей о призрачной руке в подвале и даже несколько успокоил. В следующей комнате она обнаружила аккуратно застеленную койку и небольшой комод у изголовья. Над кроватью висели прилепленные кусочками скотча фотографии. Эми подошла ближе и всмотрелась. В основном на снимках были изображены две девочки с косичками, одетые в одинаковые приталенные платьица. На некоторых фотографиях они позировали на детской площадке, на других — на пляже. Был еще один, более торжественный снимок, запечатлевший всю семью. Девочки сидели на коленях у родителей. Отец — смуглый брюнет с густыми усами. Эми присмотрелась к матери. Яркие глаза, блестящие волосы. Женщина крепко, словно защищая, обнимает одну из дочерей. Эми поняла, кто перед ней, хотя узнать Аню на фото было непросто — чистая кожа, неброский макияж, гордая улыбка…