– И зачем ты нам об этом говоришь?

– Затем, что иначе она пообещала прикончить меня на хрен.

Бобби смотрит на Винсента, не записал ли тот случайно последнюю реплику допроса. Напарник держит ручку в воздухе – значит, слава богу, не записал.

«Так, перестань спрашивать у пацана, почему он здесь, – напоминает себе Бобби. – Пусть просто говорит».

– Ладно, продолжай, – велит он Раму.

* * *

Джулз решила позвонить Фрэнки прямо домой. В четверть первого ночи. Все считали, что это дурная затея, пытались ее отговорить. Однако она решительно перешла через Коламбия-роуд с десятицентовиком в кулаке, зашла в таксофон у станции метро и бросила монетку в приемник. Парни остались, где и были, а Бренда побежала за Джулз и стояла рядом с ней, пока та говорила по телефону. В конце разговора она крикнула что-то вроде «Ну так сам и заплати тогда!», после чего грохнула трубкой так сильно, что треск был слышен даже в парке.

Рам с Джорджем думали подойти к девчонкам, но по тому, как Джулз размахивала руками и корчила лицо, было ясно, что она ревет, а кому нужен этот головняк? И тут из тени эстакады вышел тот самый ниггер, который проезжал на глохнущей машине. Он зачем-то пялился на девчонок, поэтому Рам с Джорджем ломанулись через дорогу: мало ли что у него на уме.

– Вы в порядке? – спросил парень.

– Да нет у нас денег, – отрезала Бренда.

* * *

– Кто просил денег? – спрашивает Бобби.

– Чего?.. Никто.

– Тогда почему Бренда сказала, что у них их нет?

– А зачем еще ему к ним приставать? – пожимает плечами Рам.

– Узнать, всё ли в порядке, например. – Даже Винсент, который сам недолюбливает чернокожих, озадачен.

– Да хрена лысого, – говорит Рам. – Кто в здравом уме такое будет спрашивать?

– А что не так?

– Не его это дело, вот что. Не знаю, как вы, а мы-то понимаем порядки. Мы с ними просто не общаемся. А они с нами. Такие дела. Мне, например, неприятности не нужны – правда не нужны, – но если б мне хватило дури подкатить к паре цветных девок возле Маттапан-сквер и заговорить с ними, то я, на хрен, был бы готов к тому, что объявятся их парни и отметелят меня до кровавых соплей. Ничего личного, просто так уж все устроено. В этом и разница между мной и тем тупым ниггером: я никогда не подкачу к паре цветных девок и не заговорю с ними. Ни по какому поводу. Я на неприятности не напрашиваюсь.

– А тот парень напрашивался?

– Еще как.

Бобби переглядывается с Винсом.

– Что было дальше? – спрашивает Бобби.

* * *

– Этот ниггер клянчит у тебя деньги? – спросил Джордж Данбар у Бренды.

Бренда посмотрела в глаза Джорджу и сразу же ощутила резкую перемену настроения в их маленькой компании.

– Свали в туман, – сказала она цветному.

Тот было послушался, но Джордж заступил ему дорогу.

– Ты чё, вымогаешь деньги у моей девчонки?

– Нет, – миролюбиво ответил парень с легкой улыбочкой, которую, наверное, даже сам не чувствовал. – Я всего лишь спросил, всё ли в порядке с ее подругой.

– А какое тебе дело до ее подруги? – произнес Джордж едва слышно, практически шипя. И было понятно, к чему все идет.

– Уже никакого. – Подняв руки, парень попытался обойти Джорджа.

– Да пропусти его, пусть идет на хрен, – сказала Джулз.

– Ну да, пусть идет, – согласился Джордж. – Вы и так увидитесь в школе на следующей неделе.

Джулз резко вскинула голову, глаза у нее бешено блестели.

– Я же сказала, вали уже на хрен!

– Да иду я, иду, – отозвался черный.

Голос у него был какой-то дерганый. Испуганный. Ниггер их явно боялся. Рама это удивило – и в то же время обидело. Остальные, видимо, почувствовали то же самое, потому что в следующую секунду…

– Доволен?! – заорала Джулз. Никто сначала не понял, к кому она обращается. – Получили свои автобусы, будете ходить к нам в школу. Дальше что? В наш район переедете?!

Парень ускорил шаг.

Джордж широко ухмыльнулся и одним глотком допил пиво. А затем, размахнувшись, швырнул бутылку в черного. Та врезалась в асфальт и с громким звоном разлетелась вдребезги.

Бренда засмеялась, за ней Джулз. Рам ни разу не видел, чтобы человек ржал с таким мертвенным лицом. Это выражение преследовало его потом несколько дней.

– Эй, погоди-ка, – произнес Джордж, когда парень дошел до двери станции. – Да постой ты!

Парень засуетился еще сильнее.

– Ну ладно тебе, нам просто поговорить, – сказал Джордж.

Он чуть ли не вприпрыжку подскочил к входу на станцию, а остальные побежали следом. Что-то близилось, и пути назад уже не было.

Да и кому не хотелось бы досмотреть, чем все кончится? Рам давно не чувствовал себя настолько живым. А возможно, и никогда.

На станции черный уже перемахнул через турникет. Их компания, впрочем, не отставала.

– Для ниггера ты медленно бегаешь! – крикнула Бренда.

– Ага, – поддержала подругу Джулз. – Я думала, вы все, на хрен, звезды легкой атлетики!

– Да постой ты, мы просто хотим поболтать! – снова крикнул ему Джордж.

На платформе уже был слышен грохот прибывающего поезда. Джордж кинул вторую бутылку. Та разбилась прямо у ног чернокожего, тот резко остановился, вскидывая руки и говоря:

– Ребята, давайте просто забудем про это.

– Про что? – спросил Джордж.

Разворачиваясь, ниггер запутался в ногах и упал на спину. Джорджу и девчонкам это показалось уморительным. А потом…

* * *

– Так, погоди, – останавливает парня Бобби. – А ты-то во всем этом где?

– А?..

– Ты сам что в это время делаешь?

– Ну, типа смотрю…

– А кто тогда кинул вторую бутылку, дурень? – спрашивает Винсент.

Рам глядит на детективов, изображая непонимание.

– Перед станцией бутылку в черного парня швырнул Джордж. Так?

Рам кивает.

– Всё, этой бутылки нет. Теперь ты хочешь нас убедить, будто он же бросил в него вторую бутылку на станции?

– Так и было.

– А откуда он ее взял, умник?

Кровь отливает от лица Рама. Он раскрывает рот, но не издает ни звука. Видно, что его крошечный мозг трудится как проклятый, пытаясь родить хоть что-то вразумительное.

– Значит, вторую бутылку кинул ты, – говорит Бобби.

– Нет.

– Тогда первую, – заключает Винсент.

– Нет.

– Либо одно, либо другое.

– Нет.

– Да чтоб тебя!

Винсент швыряет черную пластиковую пепельницу Раму в голову. Промахивается, конечно, но посыл до парня доходит.

– Вторую бросил я, – говорит он.

– Вот, это уже кое-что, – говорит Бобби.

* * *

– Забудем про что? – еще раз спросил Джордж Данбар, стоя над лежащим ниггером.

– Про все, – ответил тот; голос у него дрожал, а тело тряслось от страха. – Забудем, что это было.

– Мы бы и рады, – сказал Джордж, – но вы, твари, всё лезете и лезете в наш район.

И тогда Джулз первой пнула лежащего.

(– Джулз Феннесси пнула его?

Рам кивает.

– Она была охренеть на взводе. Совсем башню сорвало. Ну то есть было видно, что ей жалко парня, но чем сильнее она его жалела, тем больше бесилась. Полный бред.)

Следующей ниггера пнула Бренда. Затем Джордж.

(– И наконец ты, – договаривает Винсент.

Рам молча смотрит на него какое-то время, но потом кивает.)

Когда Рам пнул лежащего на спине ниггера, то ощутил себя таким счастливым, каким был в последний раз, наверное, на свой девятый день рождения. Он тогда получил в подарок велик с тремя скоростями, который выклянчивал лет с семи. В момент удара перед глазами у Рама пробежал остаток его жизни в Южке, где каждый день похож на предыдущий. Допустим, он поднимется в супермаркете, его переведут с овощей на деликатесы, а дальше?.. С математикой у него нелады, управлять людьми он не может. Так что руководящие должности отпадают сразу. Значит, куковать ему в овощах, молочке или мясном отделе. Всю жизнь. Лет до шестидесяти пяти. И найдет он себе какую-нибудь стервозину, женится, настрогает пяток маленьких Рамчиков, а потом будет смотреть, как их лишают единственного светлого, что знал в жизни их отец, – по крайней мере, в детстве: того, как все дружили со всеми. У всех была общая кухня, традиции, музыка. Ничего не менялось. И никакой мудак не мог этого отобрать.

Оказывается, мог. И отбирал. А еще насаждал свои убеждения и образ жизни. Говорил, что перемены только сделают жизнь счастливее, богаче, ярче. Но все это вранье. Какое «ярче», когда вокруг сплошная хренова темень?.. И Рам пинал, пинал, пинал, пока не промахнулся и не шлепнулся на задницу сам, и тогда его «друзья» стали ржать над ним, а ниггер вдруг вскочил и побежал…

Прямо в прибывающий поезд.

* * *

– И поезд его сбил? – спрашивает Винсент, готовясь записать уточнение.

– Скорее это он попытался сбить поезд.