– Это как?

– Налетел на него и отскочил. Думал, наверное, что спрыгнет на пути и убежит от нас, не знаю. Только что поезда не было, и – бац – он уже тут. И ниггер прыгнул прямо на него. От удара его развернуло, он налетел на стену, – ну там, где висит схема метро, – отскочил и упал на платформу.

– А потом скатился на рельсы? – подсказывает Бобби.

– Ну да.

Бобби с Винсентом обмениваются кивками – мол, звучит совершенно правдоподобно.

– Знаешь, какое расстояние между краем платформы и вагоном метропоезда? – с улыбкой спрашивает Бобби.

Рам вжимает голову в плечи, уже догадываясь, к чему они клонят.

– Восемь дюймов. Так, если не ошибаюсь, прописано в стандарте. И кстати, мы сами проверили.

Рам замер и, похоже, даже дышать перестал.

Бобби жестом показывает Винсу, что пока записывать не нужно.

– А теперь, Рам, – говорит он, – судя по твоему лицу и тому, что ты сам пришел сюда якобы рассказать, как было дело, не думаю, что вешать нам лапшу на уши – хорошая идея. Ты недостаточно умен, чтобы городить ерунду убедительно, и если не расскажешь, как все было…

– Прямо сейчас, – вставляет Винс.

– …то мы отправим тебя на все четыре стороны, а заодно пустим слух, что ты отказался сотрудничать. Конечно, на Бродвее это кого-нибудь да впечатлит. Но что скажет Мэри Пэтриша Феннесси?

Челюсти Рама снова начинают ритмично перемалывать нижнюю губу.

– Как думаешь, с какого яичка она начнет? – спрашивает у Бобби Винсент.

– Зависит от того, правша она или левша.

Винсент обращается к Раму:

– Эй, парень, ты случайно не обратил внимание?

Рам молчит. Он смотрит в одну точку, будто впал в кататонию.

– Видимо, не обратил, – заключает Винсент.

– Если она правша, – рассуждает Бобби, – то логично предположить, что сподручнее ухватиться за мошонку слева, а потом чик – и готово.

Винсент морщится и скрещивает ноги.

– Если она левша, значит, начнет с правого яичка.

– А с членом как?

– Ты про то, открутит, как ириску, или срежет под корень, как гриб? Ну, тут не угадаешь.

– Хватит… – умоляюще шепчет Рам.

– А может, разделает, как банан?

Рам издает булькающий звук. Язык у него свисает изо рта, голова выдвинута вперед. Он снова булькает.

Но парня не тошнит. И слава богу. Мочи и говна вполне достаточно. Если в допросной будет вонять еще и блевотиной, то никакими сигаретами не выкуришь.

Вместо этого Рам ревет. Слезы льются из глаз, отчего он сразу кажется моложе лет на пять.

– Если она м-мне член отрежет, – всхлипывает он, – это ведь н-не значит, что я буду х-ходить без члена, я ж с-сдохну на хрен!..

– Зависит от того, успеешь ли ты в больницу, – уточняет Винсент.

– И найдешь ли, чем остановить кровь, – добавляет Бобби.

– Ну это и так понятно, – говорит Винсент.

– Уверен? Парню еще ни разу член не отрезали, едва ли он знает такие тонкости…

Рам снова издает булькающие звуки. Бобби с Винсентом ждут, пока он успокоится.

– Вы можете ей помешать? – Слезы продолжают катиться у парня из глаз.

– Можем задержать ее, – говорит Бобби. – Без проблем. Просто составь заявление, укажи, что она тебе угрожала… И мы ее поймаем.

– А что п-потом?

Бобби подталкивает парню упаковку бумажных платков.

– Потом будет суд.

– И ее посадят?

Бобби вопросительно смотрит на Винсента.

– Навряд ли, – говорит тот.

– Да какого хрена?! – ревет в голос пацан. – Она же избила меня и пообещала отрезать яйца. Вместе с членом!

– Ну если «она» – это миссис Феннесси, то у нее нет ни одного привода.

– Образцовый гражданин, – добавляет Винсент.

– Опора общества, – педалирует Бобби.

– Так что ее отпустят под мизерный залог.

– Если вообще назначат залог.

– Тоже верно. Обойдутся подпиской о невыезде.

– Что это значит? – Рыдания утихли, сменившись хлюпаньем.

– Если по-простому, то ее отпустят без залога.

– И даже в камеру не посадят.

– Но она же угрожала мне яйца отрезать!

– Да кто она-то, а, Рам?.. Кого ты боишься? Имя назови.

Парень трясет головой.

– Тогда хорош ныть и расскажи, что все-таки произошло в ночь гибели того парня.

– И не надо этой херни, будто он ударился о поезд, отлетел на стену, а потом скатился на рельсы. Мы знаем, что было не так.

– Откуда?

– Свидетели. Плюс отчет судмедэкспертизы. А еще десять лет полицейской работы.

– В общем, выбор у тебя простой. – Бобби протягивает Раму очередную сигарету и щелкает зажигалкой. – Ты либо говоришь нам правду, либо валишь отсюда и дальше вертишься как хочешь.

– А если я расскажу вам правду и выяснится, что я сделал что-то плохое?

– Тогда мы тебя арестуем.

– И я уже не выйду?

– Пока за тебя не внесут залог – нет.

– Мы поместим тебя в теплую и уютную камеру, где ты сможешь ничего и никого не бояться. Тебе даже подушку выдадут.

Рам долго затягивается, потом еще дольше выдыхает дым, уставясь в потолок.

– Он правда врезался в поезд, правда отскочил от стены, – говорит он наконец. – Его здорово приложило, он весь такой лежал на платформе, трясся и бился, а потом вдруг замер, и мы подумали, что он копыта отбросил.

– А на самом деле?

Рам мотает головой:

– Нам так показалось, но…

Детективы ждут. Наконец Бобби не выдерживает:

– «Но» что?..

* * *

Когда ниггер долбанулся рожей о поезд, все они засмеялись, а громче всех – Джордж Данбар. Когда парень отлетел к стене, а затем рухнул на платформу, будто тюк, сброшенный с вертолета, они засмеялись громче. Но потом, когда двери вагона открылись, они заметили, что ниггер бьется на земле в каком-то странном припадке, как током ударенный. Он рыл пятками пол, хлопал руками, мотал головой из стороны в сторону, а глаза закатил так сильно, что видны были только белки.

Все четверо плотнее сгрудились вокруг парня, чтобы посторонние не могли разглядеть, что творится на полу.

Двери закрылись, поезд поехал дальше.

– Ну, чё зырите? – крикнул Джордж одной парочке, и та заспешила прочь со станции.

Ниггер перестал трепыхаться. Из уголка рта у него стекала струйка белой пены, а из ушей сочилась кровь.

Рам заметил на противоположной стороне отбывающий поезд из центра. Вышедший из него мужик, опустив голову, торопился к выходу. Крупный детина, с таким шутки шутить не станешь, однако он явно знал правила игры: если ты ничего не видел, обратного никто не докажет.

Затем все как по команде принялись орать друг на друга. Рам даже под пытками не вспомнил бы, кто кому и что говорил, но, кажется, Джордж переживал из-за свидетелей, Бренда тревожилась, как бы не прознали родители, а Джулз просто орала – во всю глотку, – что они убили ниггера и что их посадят. Рам в ответ заметил, что они только слегка попинали парня, но увечий не нанесли. О поезд он долбанулся сам. Рам как-то отметелил пару ребят, поэтому разницу понимал.

Бренда отвесила Джулз пощечину, чтоб та прекратила верещать. Потом Джордж обозвал Рама конченым дебилом и велел: «Валим отсюда».

Они бросили ниггера на платформе и поднялись по лестнице обратно на Коламбия-роуд. У выхода из метро стояла машина, возле которой их поджидал Фрэнки Туми. Он не обратил внимания ни на кого, кроме Джулз. Что, в общем-то, было неудивительно. Джулз уверяла Бренду, что Фрэнки может быть веселым и на удивление нежным, однако, видимо, берег это свое качество для близких и для детишек, которых очаровывал на Бродвее. В остальном он полностью отвечал своему прозвищу: Гробовщик. У него было крепкое тело, суровое лицо и застывший взгляд, как у игрушечного солдатика. Он открыл дверцу машины и пропустил Джулз на сиденье. Так они и расстались: Фрэнки увез Джулз, Джордж увез Бренду, а Рам, как всегда неприкаянный, поплелся домой пешком.

* * *

– Так, давай сдадим чутка назад, – говорит Бобби.

Рам глотает воды из стакана, который ему принесли. По всей видимости, он усвоил, что врать другим – не его конек.

– Ладно, ладно…

– Как все-таки тот парень оказался под платформой?

– Да хрен его знает. Может, закатился?

– Так, Рам…

– Мы его больше не трогали!

– Бросили на платформе с пеной у рта?

– Только на уголке рта.

– Допустим, – говорит Винсент. – Значит, вы вышли на улицу и там вас ждал Фрэнк Туми?

Рам кивает.

– В каком настроении он был?

Рам пожал плечами.

– Ну ладно тебе. Какая аура от него исходила?

Рама передергивает, как будто в порез между ног попала зараза. Ну или на него нахлынул какой-то совершенно новый страх.