Предложение прозвучало весьма соблазнительно.

– А сколько денег?

– В два раза больше, чем вы договаривались с Олегом Васильевичем.

Коля принялся торопливо прикидывать в уме общую сумму.

– Мне нужно обсудить это с сестрой. Мы все решаем вместе. Но я вас понял.

– Твоя сестра откажется, – уверенно заявил Шуйский. – Попросит тебя повременить или опять заболеет. Таковы обстоятельства. Увы, я не могу сказать тебе большего даже здесь. Но решение ты должен принять сам.

К себе Коля шел, обдумывая тот факт, что пребывание в доме его понемногу начало тяготить. Первоначальный восторг, который они с сестрой испытали, улегся, а ожидания, возлагаемые на жизнь в столице, совершенно себя не оправдывали. Днем они никуда не ходили из-за утренних бесед с Гончаром и обязательных обедов, а на вечерние вылазки требовались деньги. Кроме того, его напрягали постоянные недомолвки, намеки, загадочные взгляды, чудаковатые поступки жильцов и самого писателя. Незапертые двери, бегающие по ночам девочки, сюрреалистическая обстановка пятого этажа, шаги, а еще и добавившаяся ко всему прочему болезнь сестры. В свете всего вышеперечисленного предложение Шуйского вполне можно рассмотреть.

– Знаешь, что у Шуйского в комнате? – Коля вошел к Люсе без стука и тут же осекся.

На коленях у нее стоял поднос с едой – она обедала, а на подоконнике, опершись спиной о стену и вытянув ноги в красных клетчатых штанах, сидел Корги. На другом подоконнике стояли две большие вазы с космеями.

– И что же у него в комнате? – посмеиваясь, поинтересовался Корги.

Коля разозлился. Ему нужно было поговорить с сестрой, столько всего накопилось для обсуждения, а этот парень постоянно везде лез.

– Что ты тут делаешь?

– Принес обед, – с доброжелательной улыбкой откликнулся Корги, – Козетта отказалась.

Он кивнул на стену, где над комодом висело разбитое зеркало.

– Ты повесил? – Коля разозлился еще сильнее.

– Это я попросила, – ласково проворковала Люся, – Козетта меня пугает.

Сегодня сестра выглядела необычайно хорошо. Болезненная бледность сменилась нежным румянцем, густые волосы были собраны в высокий хвост, а глаза блестели не от лихорадки, а от радости. Коле сделалось неловко за свою резкость.

– Ты знаешь, что у него целая гора советских денег? – спросил он Корги. – Нет. Не гора, а море. Даже океан.

– Конечно, знаю. – Корги спустил ноги на пол. – Он их каждое утро по банкам раскладывает и относит то ли скупщикам, то ли в металлолом.

– А еще я сегодня встретил его в другом районе, но он отказывается признавать, что это был он. Говорит, что я обознался. Но я точно знаю, что не обознался. Хотел догнать, но он уехал от меня на автобусе.

– Вот как? – Корги насмешливо взъерошил волосы, и Коле показалось, что парень не принимает его всерьез. – Ты гонялся за Шуйским?

Люся звонко расхохоталась, но, заметив, что брат нахмурился, прикрыла рот ладошкой.

– Извини, просто представила, как вы с Шуйским бегаете по улицам.

Коля по-прежнему стоял посреди комнаты, не понимая, стоит ли ему продолжать этот разговор или, учитывая их несерьезное отношение, лучше уйти.

– Думаю, он пошел за мной, потому что я пригрозил поставить защелку.

– Шуйский собирался отнять у тебя защелку? – ахнул Корги, и стало понятно, что он прикалывается. – Но ведь гораздо проще было подкараулить тебя в подъезде.

– Есть еще кое-что, – обиженно сказал Коля сестре. – Надеюсь, ты скоро освободишься!

Развернувшись, он намеревался уйти, но Корги, спрыгнув с подоконника, догнал его и остановил за плечо.

– Не обижайся. Я шучу. Не над тобой, а вообще. Просто настроение хорошее. И я не то чтобы выгораживаю Шуйского, но он точно никуда сегодня не выходил. Ты обознался, только и всего.

С этим пришлось согласиться, но в присутствии Корги Коля не мог объяснить сестре ни свои мысли, ни ощущения, поэтому, пожелав ей приятного аппетита, он закрылся в своей спальне.

Коля считал себя практиком и реалистом. Он твердо стоял на ногах и четко осознавал все, что с ним происходит. А если и случалось, что не осознавал, то на помощь приходила сестра. Из них двоих она была более вдумчивая и рассудительная благодаря более уравновешенному темпераменту. Вот только и с сестрой теперь происходило нечто непонятное. Коля вполне допускал, что ее отстраненность и рассеянность можно списать на влюбленность, и все же никогда не подумал бы, что в течение такого короткого срока Люся может стать столь легкомысленной и внушаемой.

То, что Корги привык к вниманию девушек, у Коли сомнений не вызывало. Этот парень лишь изображал милого, непритязательного малого, отзывчивого и открытого, подкупающего светлым взором и теплой улыбкой. На деле же при более детальном рассмотрении в его ухаживаниях за Люсей угадывались трезвый расчет и опыт. И именно это Коле и не нравилось. Корги его вполне устраивал, в этом пенсионном царстве он действительно был глотком свежего воздуха, веселым приятелем, с которым неплохо скоротать вечер и повалять дурака. Но с его вниманием к Люсе обстояло все не так однозначно. Еще не хватало, чтобы она по неопытности связалась с ушлым проходимцем, который видит в ней лишь возможность развлечься. И то, что он запросто завалился к ней в спальню посреди ночи, стало для Коли тревожным сигналом. Еще немного – и дело примет серьезный оборот. Сейчас, пока сестра не оправилась от болезни, заговаривать с ней об осторожности или пытаться «раскрыть глаза», определенно не стоило. И все же Коля считал своим долгом оградить ее от этого общения, по крайней мере до тех пор, пока сам не станет доверять Корги. А для этого нужно разузнать его настоящее имя и отыскать аккаунт в соцсетях, чтобы выяснить, кто он, откуда и что собой представляет.

Глава 15

Глава 15

– Ты, пожалуй, тоже иди, – с тревогой сказала Люся Корги, когда Коля вышел. – Большое спасибо за обед, но я должна поговорить с братом.

Корги подсел к ней на край кровати и взял за руку.

– Мне показалось, что это я его разозлил.

– Дело не в тебе. Он просто хочет разобраться с замками. Я сама просила. Накануне моей болезни мы поднимались на пятый этаж ночью. И там кто-то ходил. Довольно неприятно знать, что в любой момент сюда может войти кто угодно. А вдруг там живут бомжи или скрывается преступник?

– Нет там никого, – отмахнулся Корги, – и бояться нечего. Это старая квартира Олега Васильевича, и, из-за того, что она связана со смертью его сестры, он как будто забыл о ее существовании и всячески делает вид, что пятого этажа вообще не существует. Считай, что это просто чердак.

– Но там не просто чердак. Там заброшка! Скажи честно, там кто-то прячется? Кто эта девочка, которую видел Коля? Я тоже слышала шаги!

– Да, бывает, что там кто-то прячется… – Корги замялся. – Но не девочка.

Люся пристально посмотрела в остужающую прозрачность его глаз.

– Это был ты? Но почему?

Корги ласково взял ее за руку.

– Просто поссорился с Гончаром, психанул и сделал вид, что ушел, потому что ехать мне некуда и никакого другого дома, кроме этого, у меня нет.

– Но ты бы мог сказать нам. Дать знать, что ты здесь. Написать записку. Я переживала. Беспокоилась. Думала, что-то случилось.

– Спасибо! – Он порывисто поцеловал ее руку. – Мне очень приятно, что ты беспокоилась и ждала моего возвращения. Но так было лучше для всех.

Люся собиралась спросить, что он имеет в виду, но Корги уже поднялся.

– Не буду испытывать терпение твоего брата. А то я и так ему уже не нравлюсь.

– Неправда! Ты ему нравишься.

– А тебе? – Наклонившись, он приблизился так, что Люсе ничего не оставалось, как поцеловать его самой. Коротко и легко, как бы между делом. Однако, придержав ее за спину, он перехватил инициативу и выпустил, только когда она напомнила, что он собирался уходить.

– Ты мне не ответила. – Корги задержался на пороге. – Я тебе нравлюсь?

– Если бы не нравился, зачем мне с тобой целоваться?

– Просто скажи «да».

– Да. А я тебе?

– Тоже.

– Даже больше, чем Валя и Алина?

– Алла. Можешь не верить, но мне никто не нравился так, как ты.

После его ухода Люся еще некоторое время лежала, приводя взбудораженные чувства в порядок. Ее переполняло ощущение бурного, необъятного счастья, светлого, нежного и трепетного, как подрагивающие на сквозняке лепестки космей.

А потом она все же заставила себя встать и отправилась к брату.

Он валялся в одних трусах на покрывале и что-то смотрел в телефоне.

– Ты папе писал, пока я болела? – Люся медленно вошла в комнату.

– Нет, а зачем?

– Сказать, что все в порядке.

– Если ему интересно, мог бы и сам написать.

– Знаешь же, что сам он не напишет.

– Ну вот и я не обязан. Да и как я напишу, что все в порядке, если это не так?

– Ты на меня за что-то злишься?

– Только за то, что ты пришла сюда босиком. – Коля подвинулся, приглашая ее к себе. – Ты болела, и я скучал.

– Расскажи все нормально, а то я толком ничего не поняла. – Люся устроилась рядом с братом. – Что с Шуйским и что за монеты у него в комнате?

– Я тебе сначала другое скажу. Шуйский прямым текстом объявил мне, что мы всем тут мешаем и они терпят нас из-за Гончара.

– И ты серьезно отнесся к его словам? – Люся внимательно посмотрела на брата. – Как же так? Тебя в жизни никто не мог запугать. Ну, кроме старух, конечно.

– Да не в этом дело! – Коля порывисто сел. – Я уже говорил. Мне не нравится, что они как будто пытаются нами манипулировать. Мы просто сразу неправильно себя повели – чересчур доверчиво и открыто. Старались быть хорошими и всем понравиться. А они нас запутывают, обманывают, пугают. Наговаривают друг на друга, создают атмосферу дурдома. Ходят по пятому этажу, чтобы мы думали, что там кто-то есть. Заявляются сюда ночью и держат в постоянном напряжении. Типичная методология сектантов. Помнишь, Полина Игоревна рассказывала? Чтобы обратить человека в ту или иную веру, нужно сначала разрушить его реальность. Лишить его точки опоры, выбить из привычного ритма существования и оборвать связи со всем привычным. Ничего это тебе не напоминает? А когда реальность рушится, то психика начинает подстраиваться под новые условия.