– На какой концерт? – заинтересовалась Люся.

– Да на любой, – запальчиво отозвался Корги.

– Так уж и на любой?

– Отвечаю. Достаточно лишь пожелать.

– А если я скажу, что хочу на «Колдплей»? – засмеялась она.

– Значит, будет «Колдплей».

– Чувствую в этом какой-то подвох.

– Подвоха нет, – Корги подошел к ней вплотную.

– Будешь сам петь?

– Могу сам. Могу Криса Мартина[2] подтянуть. Это как ты решишь.

– Ты не говорил, что поешь. – Подняв голову, она смотрела на него не отрываясь.

– Да я вообще очень одаренный творчески человек.

– Я против концерта, – поторопился перебить их Коля, подозревая, что еще немного, и они начнут целоваться прямо при нем. – Лучше танцы. И вообще, я уже устал. Сворачивайте лавочку. Завтра продолжим.

Перед тем как уйти, он взглянул на работы обоих. Конечно, Люсе до Корги очень далеко: на рисунке Корги его тело, пока еще без детальной прорисовки лица, выглядело невероятно живым и почти настоящим, тогда как у сестры это был просто хороший и немного приукрашенный рисунок.

Коля с нетерпением ждал вечера. Сразу после ужина он погладил рубашку и джинсы, принял душ, побрился и неприкаянно бродил по квартире, поторапливая сестру, которая не собиралась, а то и дело залипала в телефоне, переписываясь с Корги. И едва он дождался, когда она все же наденет сарафан и застегнет босоножки, как неожиданно раздался звонок на городской дисковый аппарат в библиотеке. Коля удивленно снял трубку.

– Спустись на второй этаж! – взволнованным голосом потребовала Козетта.

– Что-то случилось? – спросил он, но повариха уже кинула трубку.

Договорившись с сестрой встретиться на улице, Коля отправился к Гончару.

– У Олега Васильевича небольшое помутнение, – приперла его к стенке в прихожей Козетта. – Будь вежлив, со всем соглашайся и не смей расстраивать. Понял?

Коля послушно кивнул.

– Так бывает. Ничему не удивляйся. Утром он и не вспомнит.

На втором этаже стояла тишина. В коридоре на стенах приглушенным светом горели ночники. Ковровые дорожки смягчали шаги. Дверь в спальню Гончара была приоткрыта. Там тоже горел слабый свет.

Писатель сидел в кровати с белой повязкой на голове и, увидев Колю, радостно воскликнул:

– Кристофер! Сашенька, так это же Кристофер!

– Я Коля, – сказал Коля.

– Как я рад тебя видеть, мой дорогой! – Олег Васильевич сиял, словно увидел старого друга. Его ровные искусственные зубы обнажились в белоснежном оскале. – Проходи скорее, у меня для тебя есть новость.

Коля сделал пару шагов и остановился перед кроватью.

– Будь добр, присядь. – Писатель взмахнул рукой, указывая на стул. – Ты знал, что малышка Тата вернулась из Дорсета? Помнишь Тату? Вы с ней дружили, когда были маленькие. Просто не разлей вода.

– Ну так. – Коля пожал плечами, не зная, что ответить.

– Не смею настаивать, но я хочу, чтобы именно ты составил ей компанию.

– Хорошо.

– Тата – необыкновенная девочка. Девушка. Она станет для тебя прекрасной партией. Я всегда питал к ней особенно нежные чувства.

– Хорошо, – снова повторил Коля.

– Знаешь притчу о чуде? – Олег Васильевич попытался выбраться из-под одеяла, но Коля остановил его, подсев рядом на край кровати.

– Нет.

– Один маленький мальчик очень любил слушать сказки и верил каждому слову. – Широко распахнув глаза, Гончар принял загадочный вид. – Однако сколько он ни искал чудес в жизни, никак не мог отыскать. Совсем разочаровавшись, он пришел к матери и сказал: «Я не могу найти чудеса. Значит, их не существует». А его мама ответила: «Запомни, дорогой, чудеса они потому и чудеса, что их нельзя отыскать, они приходят сами».

Немного помолчав, писатель добавил:

– А я всегда был хорошим мальчиком и верил, что рано или поздно чудо произойдет. Понимаешь, что я хочу сказать?

– Не совсем, – признался Коля.

– Только то, что чудеса должны приходить сами. Я так мечтал о детях, что теперь должен быть очень внимательным. Может случиться что угодно. – Неожиданно скривившись, он закашлялся и протянул дрожащую руку. – Налей мне, пожалуйста, воды.

Вскочив, Коля налил воду из стоявшего на тумбочке стеклянного графина в граненый стакан и подал ему. Гончар сделал несколько шумных глотков и удовлетворенно кивнул.

– Так вот… На чем я там остановился? Ах, да! И вот тут появляетесь вы. Мои дети. Мои потомки и наследники. – Его пальцы крепко сжали покрывающее ноги одеяло. – Дети, о которых я и мечтать не мог. Дети от женщины, которую я совершенно не помню, потому что не помню уже почти никого. И я не знаю, любил ли я ее, любила ли она меня и какая связь была между нами – наполненная духовным влечением или же исключительно плотская. Мне не ведомо ничего. И я не знаю, пришли ли вы с чистыми помыслами или же принесли за пазухой камень; я даже не совсем уверен, происходит ли это на самом деле. Быть может, вы лишь плод моего измученного воображения… Но вы, определенно, мое собственное приключение, мой финальный сюжетный твист, который приготовила мне жизнь напоследок. И за счастье снова ощутить это я готов заплатить любую цену…

Олег Васильевич говорил путано и бурно. Его внезапное возбуждение, вызванное бредом, напоминало ударную волну, от которой Коля вот-вот был готов вылететь из комнаты.

Телефон в кармане провибрировал уже в третий раз, и Коля украдкой бросил взгляд на всплывшее сообщение от Люси: «Если ты сейчас же не ответишь, мы уйдем без тебя!»

– Прошу! – произнес неожиданно Гончар с мольбой, будто мог знать, что написано в сообщении. – Останься со мной. Чего тебе стоит?

– Я никуда не ухожу, – успокоил его Коля и, почти не глядя в экран, написал ответное сообщение: «Я скоро».

Но скоро не получилось. Там, за порогом этой комнаты, на улице, его ждал волшебный вечер с ароматами лета и надеждой встретить прекрасную девушку. Коля томился, изнемогал, но сделать ничего не мог.

Гончар не меньше часа нес околесицу, от которой Коле уже хотелось выть. Время от времени к ним заглядывала Козетта и, одобрительно кивнув, исчезала. Так продолжалось до тех пор, пока писатель снова не попросил воды.

Но, едва Коля потянулся за графином, как Олег Васильевич крепко вцепился в его запястье холодной рукой. Глаза его были распахнуты, и в них светилось сумасшествие.

– Ты отказался ради нее от всего! Она была частью тебя! Она была тобой! А потом разорвала ваше общее сердце и обескровила его. Она не стоит ни сожалений, ни раскаяния. Это ее выбор и ее решение.

Коля попытался отнять руку, но Гончар сжал ее сильнее.

– Ты все правильно сделал. Ты молодец. Ты заслужил то, что я тебе обещал. Забирай все что хочешь. Забирай вообще все. Потом ты узнаешь, что деньги и вещи ничего не стоят, сколько бы их у тебя ни было.

– Олег Васильевич, успокойтесь. Все хорошо.

С трудом высвободив руку, Коля отступил назад.

– Нет! – Откинув одеяло, Гончар попытался встать. – Ничего нет. Тебя тоже нет, Кристофер. Ты лишь проекция. Спектр биоэнергетических излучений. Ты голограмма. Нет, ты просто эхо. Ты иллюзия, выдумка. Ты фикция. Ты никто.

В этот момент лицо его страшно побледнело, а тело затряслось, будто в лихорадке.

– Куда собрался?

– Я сейчас позову Козетту.

– Кого? Кого ты собираешься звать? Здесь, кроме нас, нет никого. Только ты и я. Лицом к лицу. Кто кого. И пусть тебя не смущает эта больная оболочка, потому что мой дух силен как никогда! – Схватив с тумбочки книгу, Гончар размахнулся и швырнул ее в Колю.

Увернуться тот не успел, и книга больно ударила корешком по локтю. Но, прежде чем он выскочил за дверь, на шум прибежала Козетта. Она быстро сделала Олегу Васильевичу укол и уложила. С ее появлением писатель тут же присмирел и принял невинный вид.

– Я пойду, – сказал Коля, когда Гончар обессилено отвалился на подушки.

– Нет! – запротестовал он. – Я тебе запрещаю!

– Олег Васильевич, пожалуйста, не волнуйтесь. – Козетта метнула в Колю грозный взгляд. – Если вы пообещаете больше не пугать его, он останется и пробудет с вами, сколько захотите.

– Но я не могу! – воскликнул Коля. – Меня там ребята ждут!

– Сидеть! – Козетта грубо толкнула его в кресло и прошипела сквозь зубы на ухо: – Останешься столько, сколько понадобится. Ясно тебе?!

Подобрав с пола книгу, она сунула ему в руки.

– На вот, читай! И помалкивай.

К счастью, после укола писатель быстро осоловел и, едва прикрыв глаза, тут же захрапел.

– Он спит. – Коля заглянул в комнату, где, уставившись в беззвучно работающий телевизор, сидела Козетта. – Мне можно идти?

– Все в порядке? – поинтересовалась она с подозрением.

– Кажется, да.

– Надеюсь, ты понимаешь, что не стоит придавать значения ничему из того, что он тебе наговорил?

– А я и не придаю.

– Просто предупреждаю на всякий случай. А то мало ли что тебе взбредет в голову.

– А что мне может взбрести?

– Я тебя предупредила!

Коля вышел через главную дверь и остановился, не зная, что делать.

Люся с Корги ушли, не дождавшись его, около полутора часов назад. И теперь ему предстояло либо отправиться на их поиски по ночной Москве, либо вернуться домой и что-нибудь выпить, чтобы немного прийти в себя после этого дикого эпизода, либо…

Он выбрал последний вариант.

Тата проводила его на кухню, налила чай и достала большую коробку шоколадных конфет: двенадцать рядов с названиями знаков зодиака. Она делала так всегда, когда он заходил, и они просто сидели и пили чай, глядя друг на друга через стол.