— Э-гм… — Мэтью стал изучать острие пера. — Ну, да… да… такое бывает.
— И быть может —
— Мое мнение не имеет значения.
Мэтью покраснел так, что щеки заболели.
— Вы сами это признаете. Слепым вы были бы, если бы не признали. Да, я, может, глянул в ее сторону раз или два, но никогда не прикасался к ней. Я уважал ее мужа.
— Я бы удивилась, если бы вы
Пейн опять чуть не вступил с ней в перебранку, но сдержался. После паузы, в течение которой он смотрел в пол, он ответил почти грустным тоном:
— Вы меня не слишком хорошо знаете, мадам, хотя и воображаете, что хорошо. Я не животное, каким вы хотите меня представить. В моей натуре — уважать только тех, кто сам себя уважает. Что до остальных — я чувствую себя вправе брать то, что предложено. К добру или к худу, но я такой, какой я есть. — Он посмотрел на магистрата и высоко поднял голову. — Я не клал этих кукол в дом ведьмы. Я их нашел, согласно сну, рассказанному мне Карой Грюнвальд. Очевидно, у нее было видение — ниспосланное Богом, если хотите знать мое мнение, — в котором светлый ангел сказал ей, что под полом в кухне Рэйчел Ховарт спрятано нечто важное. Мы не знали, что мы ищем. Но там были эти куклы под отставшей половицей.
— Сколько времени к тому моменту мадам Ховарт была изъята из дома? — спросил Мэтью.
— Кажется, две недели. Не больше.
— Я полагаю, что дом не был под охраной или наблюдением?
— Нет. А зачем?
— Действительно, незачем. Но две недели — достаточный срок, чтобы сделать кукол и спрятать их под полом, как вы думаете?
Пейн удивил Мэтью коротким взрывом резкого смеха.
— Вы шутите!
— Две недели, — повторил Мэтью. — Пустой неохраняемый дом. Куклы сделаны из обычных материалов. Их туда мог положить кто угодно.
— Вы умом тронулись, клерк? Их туда никто не клал, кроме самой ведьмы! Не забывайте, что у мадам Грюнвальд было божественное видение, подсказавшее нам, где искать!