— Крысолов, — произнес Мэтью. У него в уме зазвучал голос Линча, напевающий ту же жуткую песенку во время крысиной бойни в тюрьме.
— Да, сэр. Это голос мистера Линча я слышала из задней комнаты.
Мэтью внимательно посмотрел в глаза девочки:
— Скажи мне вот что, Вайолет: как ты узнала, что это голос Линча? Ты эту песенку раньше слышала?
— Однажды он пришел перебить гнездо крыс, которое нашел батюшка. Они все такие большие были, черные, как ночь. Мистер Линч пришел и принес свои зелья и острогу, и это он так пел, ожидая, пока крысы опьянеют.
— Ты кому-нибудь это рассказывала? Отцу или матери?
— Нет, сэр. Они не любят, чтобы я про это говорила.
— Тогда не говори им, что приходила сюда ко мне.
— Нет, сэр, я не посмею сказать. Меня бы за это ужасно выпороли.
— Значит, тебе надо набрать воды и идти домой. Только еще одно: когда ты вошла в дом Гамильтонов, ты там никакого
Вайолет покачала головой:
— Нет, сэр. А что?
— Да вот… — Мэтью нагнулся и поменял на шахматной доске местами королевских коня и слона. — Если бы тебе нужно было описать эту доску и фигуры кому-нибудь, кто их не видел, как бы ты это сделала?
Она пожала плечами:
— Сказала бы… деревянная доска со светлыми и темными квадратами, и на ней фигурки расставлены.
— А ты бы могла сказать, что они готовы для игры?
— Не знаю, сэр. Я бы сказала… готовы, но я же не знаю подробностей этой игры.
— Да, ты права. — Он улыбнулся слегка. — А в подробностях-то вся разница. Я хочу поблагодарить тебя за то, что ты пришла и рассказала мне, что помнишь. Я знаю, что тебе это было очень трудно.
— Да, сэр. Но матушка говорит, что, когда ведьму сожгут, у меня голова больше не будет болеть. — Она подняла свои ведра. — А могу я у вас спросить, сэр?