На восточном берегу Мэтью поставил фонарь рядом с большим черным дубом и разделся. Ночь была теплой, но соскользнувшая нога попала в воду неожиданно холодную. Требовалось приличное усилие воли, чтобы просто войти в этот пруд, а уж тем более — нырять в него в темноте.

Но именно за этим он сюда пришел, значит, так тому и быть. Если можно найти хоть часть того, что, как он подозревал, здесь спрятано, это будет большое продвижение в решении загадки визита землемера.

Мэтью спустился на мелководье, и от холода перехватило дыхание. От прикосновения ласковой воды к паху шарики превратились просто в камни. Мэтью постоял по пояс в воде, уходя ногами в мягкий ил, собираясь с духом для дальнейшего погружения. Вскоре, однако, он привык к холоду и решил, что если черепахи и лягушки это выдерживают, то и он тоже сможет. Следующей задачей было спуститься дальше, что он и сделал, стиснув зубы.

Мэтью шагнул прочь от берега. Тут же дно круто пошло вниз. Еще три шага — и по шею. Еще два… и он заболтался в воде. Что ж, решил он, время.

Набрал воздуху, задержал дыхание и погрузился.

В темноте Мэтью нашаривал путь вдоль крутого дна, пальцы цеплялись за ил. Уходя глубже, он ощутил биение собственного сердца, услышал бульканье выходящего изо рта воздуха. Дно продолжало уходить вниз под углом примерно тридцать градусов. Мэтью нащупал края камней, выступающих из ила, мягкое переплетение водорослей, похожих на мох. Потом легкие потребовали воздуха, и пришлось вернуться на поверхность, чтобы их наполнить.

Снова вниз. На этот раз глубже, загребая руками и ногами. Давление воды стиснуло голову и продолжало нарастать, пока Мэтью нашаривал путь вниз. При этом погружении он ощутил течение, тянущее, как он определил, из северо-западной четверти источника. Мэтью успел сомкнуть пальцы в иле, и вынужден был снова всплыть.

Вынырнув, он, перебирая ногами в воде, продавил ил сквозь пальцы. Ничего в нем не было, кроме мелкозернистой terra liquum. Мэтью снова набрал воздуху и нырнул в третий раз.

Опустившись на этот раз футов на двадцать, он вновь ощутил настойчивый напор явно выраженного течения, усиливающегося с глубиной. Снова Мэтью погрузил руки в наклонный ил. Пальцы нащупали плоский камень — который вдруг ожил и метнулся прочь. От неожиданности Мэтью выпустил изо рта цепочку пузырей и тут же всплыл.

Вынырнув, он подождал, успокаивая нервы перед тем, как нырнуть еще раз, хотя вполне мог ожидать, что потревожит черепах. Четвертое погружение позволило ему набрать еще две пригоршни ила, но в этой грязи не обнаружилось даже следов золотых или серебряных монет.