— Хм… — Мэтью решил пропустить одну сдачу и только потом вернул разговор к учителю. — Очень жалко, что у него с коленом так. Такое уродство. Но он вроде бы справляется?

Легкая улыбка шевельнула углы губ магистрата.

— Мэтью, Мэтью! Неужто ты никогда не успокоишься?

— Простите, сэр?

— Пожалуйста, не надо. Не настолько я болен… или слабоумен, чтобы не видеть тебя насквозь. Что на этот раз… насчет его колена?

— Ничего, сэр. Я просто так его вспомнил, походя. Вы же его видели?

— Видел.

— Вблизи?

— Достаточно близко. Запаха я не ощутил… из-за своего состояния… но помню, мистер Уинстон весьма сильно… шарахался от запаха этой мази на свином сале.

— Но деформацию вы же видели ясно?

— Да, — сказал тогда Вудворд. — Ясно. И этот осмотр… не из тех, которые я хотел бы повторить. А теперь — не вернуться ли нам к игре?

Немного прошло времени, как прибыл доктор Шилдс с третьей дозой для магистрата, и вскоре Вудворд спокойно спал.

Мэтью днем воспользовался возможностью быстро осмотреть кабинет Бидвелла, так что теперь, посреди ночи, проник в него без труда. Он закрыл за собой дверь, прошел по красному с золотом персидскому ковру к столу красного дерева, доминировавшему в комнате. Сев в стоящее за столом кресло, Мэтью тихо выдвинул самый верхний ящик. В нем карты не было, и Мэтью перешел к следующему. Тщательный поиск среди бумаг, сургучных печатей с вензелем «Б», официального вида документов и тому подобного карты не обнаружил. Не было ее в третьем ящике, а также в четвертом и последнем.

Мэтью встал, подошел с фонарем к полкам книг. Скрипнувшая по пути половица заставила его покрыться гусиной кожей. Потом он начал методично перебирать по очереди тома в кожаном переплете, полагая, что карта может быть сложена и помещена между книгами. Конечно, она также может быть вложена внутрь какого-либо тома, а тогда поиск займет куда больше времени, чем он рассчитывал.

Примерно в середине работы Мэтью услышал шаги на лестнице. Он замер, прислушиваясь. Шаги достигли верха лестницы и тоже замерли. Какое-то время ни Мэтью, ни человек снаружи не двигались. Потом шаги приблизились к кабинету, щель между дверью и полом осветилась фонарем.

Быстро отодвинув стекло своего фонаря, Мэтью задул свечу и, отойдя под защиту стола, скорчился на полу.

Дверь открылась. Человек вошел внутрь, секунду постоял, и дверь закрылась вновь. На стены лег красноватый отсвет от фонаря — человек водил им из стороны в сторону. Потом раздался голос, но так тихо, что за пределами комнаты его бы не услышали.

— Мистер Корбетт, я знаю, что вы только что задули фонарь. Я слышу запах погашенной свечи. Вам не трудно будет показаться?