— Мэтью, что с тобой? — снова спросил лежащий на кровати Вудворд.
— Я просто задумался, — ответил Мэтью. — Подумал, что… хотя солнце ярко светит и небо синее… день сегодня очень пасмурный.
С этими словами он закрыл ставни, которые только минуту назад открыл. Потом он вернулся к стулу у кровати магистрата и сел.
— Что-нибудь… — Вудворд запнулся, потому что голос у него все еще был слаб. Горло снова заметно болело, ныли кости, но он не хотел приставать к Мэтью с этими тревожащими вестями накануне казни. — Что-нибудь случилось? У меня слух, похоже, отказывает, но… кажется, я слышал колеса фургонов… и сильную суматоху.
— Некоторые жители решили уехать из города, — объяснил Мэтью, стараясь говорить небрежно. — Подозреваю, что это как-то связано с сожжением. На улице произошла неприглядная сцена, когда мистер Бидвелл встал посередине, пытаясь их отговорить.
— Ему это удалось?
— Нет, сэр.
— Ах, бедняга. Я ему сочувствую, Мэтью. — Вудворд положил голову на подушку. — Он сделал все, что мог… но Дьявол смог больше.
— Согласен, сэр.
Вудворд повернулся получше посмотреть на своего клерка.
— Я знаю, что мы последнее время… во многом были несогласны. Я сожалею о любых сказанных мною суровых словах.
— Я тоже.
— Я также понимаю… какие у тебя сейчас должны быть чувства. Подавленность и отчаяние. Потому что ты все еще веришь в ее невиновность. Прав ли я?
— Вы правы, сэр.
— И ничем… ничего я не могу сказать или сделать, чтобы тебя переубедить?
Мэтью вымученно улыбнулся:
— А я вас, сэр?
— Нет, — твердо ответил Вудворд. — И я подозреваю, что… мы никогда в этом деле не найдем общий язык. — Он вздохнул, на лице его отразилось страдание. — Ты, конечно, не согласишься… но я призываю тебя отложить в сторону очевидные эмоции и рассмотреть факты, как это сделал я. Свой приговор я вынес… на основании этих фактов, и только фактов.
Мэтью не ответил — смотрел на собственные сложенные руки.