Вслед за Минкс он выехал на дорогу к Темпльтону, направляясь прочь от конюшни и замка. Солнце пригревало сильнее, небо голубело, и яркие птицы летали кругами над парадизом Фелла.
Доехав до обрыва, куда привозила его Минкс в первый день, они увидели, что киты уже всплывают среди волн, разбрызгивая в воздухе белую пену и гоняясь друг за другом в игривой, но нежной страстности.
Минкс спешилась и подошла к краю, наблюдая за парадом левиафанов. Мэтью тоже слез с лошади и встал рядом. Вместе они стояли под жарким яростным солнцем, а гигантские создания ныряли и вновь выныривали, хлопая хвостами как флагами огромных серых кораблей.
— Правда, красивые? — равнодушным голосом сказала Минкс.
— Да, — устало ответил Мэтью.
Она обернулась к нему. Золотистые глаза на лице, исполненном силы и красоты, будто горели огнем.
— Поцелуй меня, — сказала она.
Он не стал ждать второго приглашения. Ну, вот, значит, кто на самом деле приходил к нему ночью. Мэтью шагнул вперед, поцеловал ее, и она приняла поцелуй, прижавшись к Мэтью всем телом, и тут он почувствовал у себя под подбородком нож, упирающийся в горло. Когда Минкс отодвинулась, пламя в ее глазах стало пожаром.
— Ты очень хорошо целуешься, Мэтью, — сказала она, — но ты никак не Натан Спейд.
Может быть, он что-то промямлил. Уж точно он сделал глотательное движение, хотя лезвие упиралось в адамово яблоко. Пот так и хлынул изо всех пор.
— Никак не Натан Спейд, — повторила она. — И зачем же ты им притворяешься?
Он решился прокашляться, хотя острие упиралось в горло. Нет, не решился.
— Я полагаю, — сказал он с геркулесовым усилием, которое могло бы произвести впечатление даже на Хадсона Грейтхауза, — что ты ошибаешься. Я…
— Мэтью Корбетт, — перебила Минкс, недослушав. — Понимаешь, я знала Натана Спейда. Я
Где-то в самых глубинах души он нашел в себе силы собраться — с приставленным к горлу ножом. Быть поживее? Ладно.
С легкой улыбкой он спросил:
— Ну вот совсем ни чуточки?
— Ни даже на кончик ногтя твоего мизинца.
— Ой, — сказал он. — Это меня ранит.