Он вновь пробежался глазами по строчкам, прежде чем поднять взгляд и задумчиво произнести:
— Позолоченная маска? Альбион?
— Альбион или кто-то, кто хочет им казаться. Вместе с этим конвертом лежала монета в одну гинею.
— Он хочет, чтобы вы это напечатали?
— А что же еще? Мы уже готовим это к следующему выпуску.
И снова Мэтью пробежался глазами по строкам. В памяти всплыли кое-какие обрывки сведений, которые он подчерпнул, когда интересовался древнегреческой мифологией.
— Три имени. Я так понимаю, они принадлежат сестрам, — он нахмурился, блуждая по переполненным картотекам своего разума. — Давайте припомним… сейчас… Клото… по-моему, была одной из мифических сестер Судьбы. Их еще называли мойрами. Ну, конечно! Альбион ведь даже упоминает об этом. «Судьбу рискнешь ли испытать», так он пишет. Точно, я помню. Клото ткала нить жизни, Лахесис отмеряла, как долго будет жить человек, а Áтропа… ах, да. Áтропа перерезáла эту нить своими ножницами.
— Это все пустая болтовня, как по мне! — фыркнул Кин.
— Болтовня или нет, — качнул головой Мэтью. — Это вызов, адресованный кому-то конкретному. «Перчатка брошена», как написано здесь. Но
— Очевидно, — заметила Леди Паффери. — Он ожидает, что этот человек будет читать «Булавку».
Мэтью сконцентрировал свое внимание на второй строке.
Одной единственной строке.
Прямо здесь, на бумаге.