Ему также дали серебряные карманные часы, чтобы следить за временем. На задней крышке имелась гравировка: «Моему дорогому Филиппу от его верной Каролины». Мэтью невольно задумался, не почил ли дорогой Филипп беззубым и не вывалились ли эти часы у него из кармана по пути в могилу.

Ужин в восемь с Матушкой Диар? Он не видел ее с того самого момента, как она освободила его из подвала, застрелив Рори в лоб. В чашку чая, которую ему дал, опять же, один из чернокожих слуг, должно быть, было что-то подмешано, потому что он потерял сознание в небольшой чайной комнате рядом с кухней, а проснулся уже здесь, с карманными часами дорогого Филиппа на подушке, которые показывали без восемнадцати минут полдень. На следующее утро со стуком в дверь к нему явилась копия лондонской «Газетт» и не только миска измельченных отрубей с сахаром и сливками, но и небольшая чашка шоколадного пудинга, на дне которого он нашел вишенку.

Когда наступило восемь часов, Мэтью умылся, оделся в один из своих новых черных костюмов — траурных, как он сам их называл — со светлой, накрахмаленной рубашкой, белым шейным платком, черным жилетом, белыми чулками и новой парой черных ботинок, которые подходили ему по размеру, но все же требовали разноски. Побриться возможности не было, потому что здесь, как и в любой другой тюрьме, бритвой его никто вооружать не собирался, как и никаким другим инструментом с острым лезвием — все такие предметы были просто убраны из пределов досягаемости. Мэтью рассматривал возможность использовать стекло карманных часов и маленькие металлические стрелки в качестве оружия, но к чему это? Чем это все кончится? Нет, лучше продолжать следить за временем и лелеять мысль о том, как он заставит этих людей расплатиться за убийство Рори Кина.

Он расчесал волосы, почистил зубы и приложил немного лекарства, выданного доктором Нодди, к левой стороне челюсти, осторожно поместив его на лунки. Примерно без пяти восемь раздался стук в дверь. К этому моменту Мэтью был уже готов.

Энергичный и исполнительный Девейн и контрастирующий с ним полумертвый и ленивый Харрисон повели его по длинному коридору, а после — вниз по широким ступеням на нижний этаж, украшенный не хуже любого персидского дворца. Мэтью подумал, что для уроженки Уайтчепела Матушка Диар весьма неплохо устроилась в жизни.

Но внимание молодого человека привлек легкий дух, на деле явившийся тяжелым бременем. Он знал, что не было смысла притворяться, будто сейчас он медленно движется к своей собственной казни от руки Профессора Фэлла. Страшно было даже подумать, какой изощренный способ расправы придумает этот человек. А ведь Хадсона и Берри тоже схватили люди Профессора… как же с этим быть? Он не мог ничего придумать, хотя весь извелся от волнения почти до седых волос. Так или иначе, результат был один: Мэтью Корбетт был абсолютно беспомощен. Оставалось лишь надеяться, что оба его близких человека будут еще живы, когда он сумеет до них добраться. Поэтому пока что он решил проживать момент за моментом, пока эти моменты у него остались, и принять все условия — надо отметить, довольно неплохие условия — в которых он оказался: чистая комната, новая одежда, корзины с фруктами, чистая вода, карманные часы и возможность содержать себя в чистоте и аккуратности. Это была тюрьма, да, и тринадцать шагов до виселицы еще предстояло проделать в дальнейшем… но пока условия сильно отличались от Ньюгейта.