— Ничего, просто думаю, — качнул головой Мэтью.

— Ты это часто делаешь. И куда это привело тебя в жизни?

— А куда твоя жизнь привела тебя? — парировал Мэтью.

Девейн не ответил. Его рука взметнулась, и Мэтью подумал, что сейчас он снова схватит его за плащ, но Девейн, похоже, передумал и вновь опустил руку.

— По крайней мере, — сказал он с досадой в голосе. — Мне не приходится смотреть, как разум близкого мне человека превращают в пудинг.

— О! Так тебе не на всех наплевать?

И снова — ответа не последовало. Тяжелое молчание затягивалось.

Мэтью нарушил его.

— Итак, к сути. Ты видел тот же сигнал, что и я. Если ты подозреваешь, что матушка Диар может быть двойным агентом, почему ты не скажешь об этом профессору?

— Двойным агентом? Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду то, что имеешь в виду и ты, но я все равно скажу это, хотя ты производишь впечатление более умного человека, чем пытаешься показаться. Ты подозреваешь, что Матушка Диар имеет какие-то дела с тем, кто убивает людей Фэлла и крадет «Белый Бархат». Одержимый, как его описывает сам Фэлл. Она подала сигнал в виде перевернутого креста, направила этот сигнал в море. Зачем бы ей это делать?

— Кто-то видел этот сигнал с корабля.

— Разумеется. Она же не рыбе этот сигнал посылала. Мартин позаботился о том, чтобы отвлечь внимание охранника от ее действий, то есть, Мартин тоже в этом замешан… что бы это ни было.

— Мне не нравится то, что ты говоришь.

— Нравится или нет, — пожал плечами Мэтью. — Что-то происходит. Почему ты решил следить за ней?

Девейн некоторое время не отвечал, и Мэтью понял, что он уже и так перешел все границы допустимого в вопросе разглашения информации. Но когда Девейн чуть покачнулся, он, похоже, принял решение, по какому пути идти. Он сказал:

— Я не очень хорошо сплю, поэтому…

— Интересно, почему, — перебил Мэтью.