Наверное, это был самый тоскливый праздник. Около полуночи обстановку разрядило прибытие в пивную компании школьниц. Недовоспитанных воспитанниц местных учебных заведений. Спиртного им, конечно, не наливали, но они и не нуждались в нем, находясь в той поре физического развития, когда один твой вид является допингом для чужой, увядшей плоти. А таких увядающих, здесь было в избытке, исключая конечно нашу группу.

Однако их появление вызвало оживление и в нашем углу. Идея «снять» девиц почему-то показалась моим спутникам привлекательной. (Я всегда знал, что обилие нездоровой еды и питья рождает нездоровые мысли). Почетным делегатом направили Кайла. Взяв в баре пару бутылок … Колы, он подсел к одной, тут же у стойки, с вопросом – не посчитает ли она его предложение выпить с ним – неприличным. Школьница округлила серые глаза, обрамленные жирным размазанным контуром. А к вечеру он у всех размазанный, даже если с утра это была четкая линия, проведенная твердой рукой… После чего выступила со встречным предложением, повторить которое я не решаюсь.

Кайл долго возмущался, говоря, что видел всяких, но не таких и беспомощно разводил ненужной газировкой в могучих руках. Я не стал выяснять, каких именно он видел, но думаю, его коллекция не уникальна.

В некоторое оправдание нам замечу, что выбор был действительно небольшой. У окна напротив нас сидели местные дамы в количестве 5-ти штук. Их возраст я не берусь определить и при свете ясного дня, не говоря уже о загадочной полутьме деревенской пивной. Кроме того, вокруг них стояла синяя завеса табачного дыма, основательно прикрывавшая проблемные зоны. Вот так! Либо школьницы, либо перезрелые феминистки, предлагать которым то же, что и ученицам, еще более рискованно, даже для тяжеловесного Кайла. Чего-то среднего не наблюдалось, в отличие от мужского пола.

Возраст большинства, вероятно, колебался на полувековой границе. Такое ощущение, что все они родились в одно время, и уж конечно в одном месте. Как говорили раньше, это свидетельство послевоенных взрывов… Рождаемости… А в последние время войн было немало.

Свидетельства выглядели не вполне приятно и доброжелательно. Мрачно понурив стриженые головы, они с суровыми лицами пили свое пиво и ели свой бекон. Запах этих блюд смешивался с их естественным, и производил в атмосфере исторической пивной ощущения трёхсотлетней несвежести.

Периодически на нас бросали недружественные взгляды, хотя опасная майка была только у Карима. Вылазка к бару тоже не прошла незамеченной, несмотря на своё фиаско и вызвала широкое обсуждение в узком кругу глухим шёпотом.