Затем класс приступает к изучению оды Эвальда³¹ «К любезному Мольтке».

Из уст пламенеющих песня струится

Соком бурлящим и сладким, как мед.

—      В чем прелесть этих строк? — снова допытывается господин Ольсен.

Но ученики не видят в них особенной прелести.

—      Что вы, эти строки бесподобны, — упорствует господин Ольсен. — Какими же средствами достигается это необычайное благозвучие? Прежде всего звуковой гармонией. Искусным подбором гласных. Зрительной рифмой. Наконец, аллитерацией.

Лишь мне, певцу богов кимврийских,

О неземная благодать!

Мне суждено во славу Мольтке

Добра и счастья бардом стать³².

Многое из сказанного нуждается в пояснении. Каждый слог дивного поэтического творения будет изучен и истолкован. Каждое слово — всесторонне рассмотрено и объяснено.

Надо ли удивляться, что многие из учеников сами принялись сочинять стихи? Гаральд Горн написал большую романтическую драму — монументальное произведение с ариями и хорами. Герои драмы — монахиня Розавра, вольные стрелки, бойцы городского ополчения и милосердные братья. Это будет величайшая стихотворная драма всех времен. А пока она уже заполнила несколько ученических тетрадей.

Амстед тоже сложил стихи. О прекрасной девушке, что сидит в киоске на площади Сельвторвен. Он показывает стихи Могенсену.

—      Да это же тарабарщина какая-то, — говорит тот, — и с рифмой у тебя не ладится.

Могенсен не намерен писать стихов. Как, впрочем, и влюбляться. Он женоненавистник.