Для начала Нильсен заставил Бранда сделать эскизы цветных витражей для зубчатой башни его виллы. Когда запустили в продажу новый «Старинный монашеский ликер», он поручил Бранду изготовить этикетку позатейливей, чтобы выглядела этак благородно, как старинный пожелтевший пергамент. Не обошлось, конечно, без участия Нильсена, когда Бранд получил заказ на исторические фрески для восстанавливаемого из руин замка. Национальный музей, как известно, пытался воспрепятствовать, но это ни к чему не привело. Нильсеп и депутаты риксдага от Фюнского лена стали горой на защиту брандовских картин с изображениями Свена Вилобородого, рыцарей и всего прочего. Там они висят и поныне.

Фабрикант Нильсен оказался настолько великодушен, что не обиделся на Бранда, когда тот отказался пить монастырскую смородиновку. Нильсен сам ее тоже не пил. Его забавляло, что Бранд трезвенник, и он заверял, что в душе он, Нильсен, тоже враг алкоголя. Но его огромное предприятие дарует, видите ли, хлеб и благополучно тысячам и тысячам людей. Так имеет ли он право лишить своих рабочих хлеба насущного ради своего принципа?..

Как все трезвенники, Бранд любил поговорить о своих былых пьяных проделках. Анекдоты так и сыпались из него. А такого рода развлечения больше всего обожал ликерный фабрикант.

Бранд стал другом дома. Когда церковные витражи, монастырские этикетки и фрески были исполнены, Нильсен доверил художнику написать портрет фру Нильсен. Портрет не обманул ожиданий семейства. Светлые волосы отливали золотом. Рот с приподнятой верхней губой придавал лицу удивительно наивное выражение (фру Нильсен нашла его превосходным!). Светло-розовое шелковое платье обтягивало стан, а кольца и браслеты ослепительно сверкали.

После фру Нильсен наступил черед дочери, двадцатилетней Веры, добродушной смазливенькой блондинки со вздернутым носиком. Ее тоже надлежало запечатлеть. Бранд принялся за дело с воодушевлением.

Шли долгие споры: в чем ее рисовать? В наряде амазонки или в теннисном костюме?

Бранд выбрал теннисный костюм. Фрекен Нильсен изображалась на фоне залива Зунд с теннисной ракеткой, загорелая, белокурая. В руке она держала букетик незабудок, маргариток и маков, а вдали по голубому заливу плыли лодки под белыми парусами с даннеброгскими флагами.

Бранд тоже стал увлекаться теннисом. Он считал движение наилучшим лечебным средством от его теперешней полноты.

В белых брюках и голубой куртке разгуливал бывший представитель богемы по улицам Свенборга с красавицей Верой. Или же катал ее на новом, недавно приобретенном автомобиле. Когда они оставались наедине, он рассказывал ей о прежней бесшабашной жизни в Копенгагене; о знаменитостях, с которыми водился в ту пору.