— Бриллиантовая! Бесценная! Позолоти ручку, положи получку! — выкрикнул Иванов, накручивая себя безалкогольным способом. — Ну что же вы? Могу и передумать! Я капризный!
— Сейчас, сейчас, — очнувшись, засуетилась соседка, выключила газ и повела Иванова к себе.
Из комнаты Ивановых в приоткрытую дверь выглядывала Маша, она беззвучно что-то произнесла, энергично открывая рот. По движению ее губ Иванов расшифровал вопрос: «ну что?» — и поднял сжатый кулак, мол, жди с победой.
— Вперед, как танк! — шепотом напутствовала жена.
Соседка распахнула дверь, точно ворота, будто Иванов был величиной и правда с танк и мог застрять ненароком, она вошла в комнату и встала на манер привратника, пока Иванов не переехал через порог.
— Простите, ваше имя-отчество? — осведомился Иванов, оглядывая чистенькую аккуратную комнату с мебелью — сверстницей доледникового сундука.
— Анна Семеновна я. Пузакова. А все меня Нюрой зовут, Как молодой в ветбольницу пришла… санитаркой… так и прозвали: Нюра да Нюра. Все.
— Кошки и собаки тоже? — пошутил Иванов, стараясь создать непринужденную рабочую обстановку.
— Они же не говорят? По-нашему? — насторожилась старуха.
«Черт, так можно, провалиться, выйти из доверия, еще не начав», — одернул себя Иванов.
— Я имел в виду специально обученных животных, — солгал он, выкручиваясь. — Ну-с, баб Нюра, где мы займемся нашим делом?
— А стол разве не гож? — забеспокоилась баба Нюра и разгладила на столешнице и без того ровную, без единой морщинки белую скатерть.
— Гож! Гож! — поспешил Иванов исправить оплошность. («Мог бы догадаться сам».) И перешел в атаку:
— А вот это убрать! — Иванов требовательно указал на вазу с аляповатой синтетической розой, украшавшей стол.
Баба Нюра передвинула вазу на край стола. Иванов замахал руками:
— Совсем, совсем! Туда, за… подушку!
— Что так? — удивилась старуха.
— Мертвая природа. Отрицательный экран, — зашаманил Иванов.
— А-а… — уважительно протянула баба Нюра, ничего не поняв, и спрятала вазу за горой подушек.
«Итак, приступим к оккультным наукам!» — скомандовал себе Иванов.