— Я сам, — застеснялся растоптай, покраснел и взялся за плащ.
— Ничего, ничего, — успокоил Борисыч и стиснул плащ покрепче.
— Я младше вас и здоровый мужчина, — сказал растоптай и потянул плащ к себе.
— Пустяки. Я очень рад. И с удовольствием, — возразил Борисыч.
— Мне все равно неловко, — твердил свое растоптай.
Плащ натянулся, и швы тихонько затрещали, но Борисыч держал его, не уступая. Была близка минута, когда растоптай должен был испугаться за плащ и разжать свои пальцы, к тому Борисыч и вел. Но тот, видно, не представлял, на что идет, на то, что может остаться без плаща, и вдобавок в чужом городе, и Борисычу пришлось отступить. Лопнет плащ, потом не оберешься хлопот. Возьмет, да настрочит жалобу. Так растоптай завладел своим плащом и стал одеваться, поставив в ноги портфель.
Но для Борисыча еще не все было потеряно. Он взял растоптаеву шляпу и начал обмахивать щеткой.
— Не утруждайтесь, она совершенно чистая, — заужасался растоптай и вырвал шляпу.
Проделал он это скоро, застав Борисыча врасплох. Он оказался более проворным, чем следовало ожидать. Тогда Борисыч подошел к растоптаю и все-таки снял с его плеча пушинку.
— Ой, что вы? — замахал тот рукой. — Даже неловко.
«Вот и воздай. Экий недогада!» — подосадовал Борисыч про себя, а вслух произнес, помогая растоптаю:
— В карманчике-то ключи звенят? Так и выпасть могут.
— Ключи? Не может быть! Я их в чемодан спрятал… А впрочем… — растоптай встревожился, полез в карман и достал полную горсть меди и серебра. — Нет, это не ключи, — сказал он, вздохнув облегченно. — Это мелочь, — и, смеясь, показал Борисычу.
«И теперь одну протяни», — мысленно подсказал Борисыч.
Но растоптай не догадался, небрежно сунул деньги в карман и поднял с пола портфель.
«Неужели так и уйдет?!» — испугался Борисыч и в отчаянии поискал, что еще предпринять.
Но все средства уже были исчерпаны.
— Спасибо вам! До свидания! Доброго вам всего! — заговорил растоптай, начиная удаляться задом к дверям.
И тут в вестибюль вошел милицейский старшина, громогласно спросил:
— Ну как, отцы? Нарушений нет?