Линяев повернул в сторону санатория. Аллея круто повела в гору. Ноги гудели от усталости.

На верхней площадке ему преградили путь.

— Не пущу, Юрий Степанович! Только через мой труп.

Моложавый завитой мужчина картинно раскинул руки. Еще в день приезда Линяев угадал в нем массовика. По завивке.

— Юрий Степанович! Вы самый веселый человек на южном побережье — и вдруг уезжаете! Завтра ведь новый танец! Я пропаду без вас! Зачем только главный врач вас отпускает?

— А что оставалось делать главному врачу после вчерашнего скандала? — Линяев усмехнулся.

— Но я вас не пущу! — твердо заверил массовик.

— Спартак Иванович, а сказка о колобке? Помните? — улыбнулся Линяев. — Я от лечащего врача ушел. Я от главного врача ушел и от вас как-нибудь уйду.

— Но я лиса.

— Нет, лиса не вы. Если на то пошло — вы из другой сказки. Вы козлик.

— А кто волки? — забеспокоился массовик.

— Ваши кудри. Погубят вас.

Массовик протянул вслед руки, символически удерживая Линяева. С этим долговязым тридцатишестилетним мужчиной он был, как у Христа за пазухой. Линяев каждый вечер веселил его подопечных. А вот массовик делать этого не умел.

Линяев обернулся.

— Вы красили стены в клубе?

— Ну, я. А что?

— Превосходно! Настоящее искусство!

— Еще бы! Это надо уметь. Приезжало начальство из самой Ялты. Смотрело. После этого меня и назначили. «Иди, — говорят, — командуй, развлекай. Ты в искусстве дока».

— Не слушайте! Бросьте мячики! Возьмите кисти! Такие стены тоже вещь. Жить веселее. Ей-богу!

Массовик тоскливо вздохнул: стены-то стенами, а маляр — не интеллигенция.