Антология сатиры и юмора России XX века Том 2 Шендерович Виктор Анатольевич

Антология сатиры и юмора России XX века

Том 2

Шендерович Виктор Анатольевич

Театр — вот его тайна

Театр — вот его тайна

Виктор Шендерович — мой друг, и дружба с такой знаменитостью мне льстит. Иной раз меня даже просят достать билет на его концерт, что само по себе изрядная редкость, так как институт авторского вечера, даже в любимой народом области смеха, вышел из моды. Все труднее в одиночку удержать зал, сосредоточить его внимание на одном голосе и одной фигуре. При том градусе, которого достигла жизнь в стране, камерность практически не выживает.

Секрет колоссального сегодняшнего успеха Виктора Шендеровича — в его, я бы сказала, поразительном чувстве повседневности. Тверже всех из цеха, носящего условное название «сатира и юмор», он держит «руку на пульсе».

Шендерович с одинаковым блеском может сработать «адресный» фельетон по конкретному поводу и фельетонное эссе — иронический комментарий к явлению или событию. Как профессионал, я без натяжек могу отрекомендовать Витю в качестве классного журналиста, чье перо органично вписывается в актуальный ритм и жесткий регламент газеты. Эти тексты мы еженедельно читаем в «Московских новостях».

Впрочем, и ирония как метод, и иронический комментарий как жанр в современной литературе и журналистике плодоносят довольно щедро. Личная заслуга Шендеровича в том, что он едва ли не единственный, кто хранит традиции русского фельетона: жанра, умершего вместе с последним и блистательным его представителем в советской литературе — Леонидом Лиходеевым. Он понимает ценность детали и умеет с ней работать, умеет находить и строить образ, ориентируется в общественно-культурном и историческом контексте. В результате злободневное газетное чтение оказывается гуманитарно заряженным и вызывает радостный отклик отточенностью формы. Фельетон и эссе — те жанры, которые больше всего тяготеют к литературе, но политическая ангажированность, как правило, удерживает их в пограничной зоне. Шендерович — единственный после Лиходеева мастер, чья фельетонная культура позволяет проводить эти тексты по разряду прозы.

Потому что по преимуществу Виктор Шендерович, конечно, все-таки писатель. Тем удивительнее его журналистская, я бы сказала, ловкость: тридцатилетний газетный опыт приучил меня к феноменальной писательской беспомощности в газетных жанрах. Журналисту нередко доступны прорывы в прозу. Писатель совладать с журналистикой может в исключительных случаях. Случай Шендеровича — тот самый.