— Я бы хотела с ним сразиться. Говорят, он интересный мужчина.

— Это невозможно. Мне очень жаль, сеньора, но это исключено.

— Отчего же? Я не вижу никаких препятствий.

— Ну… Одним словом…

— Я бы хотела провести с ним пару поединков. А его вы тоже обучили уколу за двести эскудо?

Дон Хайме беспокойно заерзал на сиденье экипажа. Неясные предчувствия смутили его не на шутку.

— Ваше желание, донья Адела, довольно… гм.. смело. — Маэстро нахмурился. — Я не знаю, станет ли сеньор маркиз…

— Вы хорошо его знаете?

— Я имею честь дружить с маркизом, если вы это имеете в виду.

Неожиданно она так порывисто схватила его за руку, что дон Хайме даже на мгновение усомнился, что перед ним — та самая Адела де Отеро, которая полчаса назад беседовала с ним в интимном полумраке его кабинета.

— Тогда решено! — воскликнула она в восторге. — Вы расскажете ему о том, как ловко я владею рапирой, и он, конечно же, захочет познакомиться со мной, с женщиной, знающей толк в фехтовании!

Дон Хайме пробормотал несколько малоубедительных отговорок, но она упорно твердила свое:

— Вам ведь известно, маэстро: в Мадриде я почти никого не знаю. Никого, кроме вас. Я женщина; не могу же я стучаться в его дверь с рапирой под мышкой…

— Об этом не может быть и речи! — воскликнул дон Хайме, его понятие о благопристойности не допускало и мысли об этом.

— Вот видите! Я просто умру от стыда!

— Дело не только в этом. Дон Луис де Аяла очень щепетилен во всем, что касается фехтования. Не знаю, что он подумает, если женщина…

— Но вы же сами, маэстро, даете мне уроки…

— Вот именно, даю уроки. Мой долг — обучать фехтованию. А долг Луиса де Аялы — быть маркизом.

Она рассмеялась; смех ее прозвучал весело и недобро.

— В тот первый день, когда вы пришли ко мне домой, вы тоже говорили, что не можете заниматься со мной из принципа…