Ротек запрокинул царю голову и надавил на клинок, прорезав кожу. Молодой человек с мольбой поглядел на Веспасиана.

– Валяй, – спокойно заявил трибун. – Нам он никто, но для тебя может означать шанс на жизнь.

Налитые кровью глазки жреца беспокойно бегали по комнате. Пять мечей жаждали выпить его кровь. Взвыв, он оттолкнул Реметалка и раболепно распростерся на полу. Фауст выбил из его руки кинжал, потом пнул в солнечное сплетение. У жреца перехватило дыхание, и скулеж оборвался.

– Это тебе за ребят, которых ты убил у реки, мерзавец! И тебя еще много чего ждет, прежде чем мы с тобой покончим!

– Неужели вы на самом деле позволили бы ему зарезать меня? – задыхаясь, спросил Реметалк.

– Боюсь, у меня не было выбора, – правдиво ответил Веспасиан. – Он приставил нож тебе к горлу, и если бы не пустил его в ход здесь, то значит, сделал бы это снаружи, потому как, судя по всему, за этим Ротек и пожаловал в лагерь.

– Да. Он обвинил меня в узурпации власти жрецов и оскорблении богов.

– Долбаные фракийцы, – буркнул Магн. – Похоже, это у них излюбленное обвинение. Смертный приговор без возможности сказать что-то в свое оправдание.

– Наш закон не предусматривает защиты против такого обвинения.

– Уж нам ли этого не знать!

– Обыщите его на предмет спрятанного оружия, потом тащим этот мешок дерьма к Азинию, – распорядился Веспасиан, отвесив жрецу такой пинок, что пара ребер хрустнула. – Тебе тоже лучше пойти с нами, – добавил он, обращаясь к Реметалку.

Ко времени, когда Веспасиан и его спутники привели пленника, Азиний успел смыть дорожную пыль и теперь при помощи раба облачался в окаймленную пурпурной полосой тогу. Перепуганного до полусмерти Ротека бросили к его ногам. Жрец стонал, хватаясь за перебитые ребра.

– Отлично, господа, – сказал проконсул, делая рабу знак удалиться. Тот скрылся в спальне в дальнем краю шатра. – Надеюсь, никто из вас не пострадал?

– Нет, но просто чудом, – ответил Веспасиан. – Он собирался умертвить царя.

– Реметалк, возблагодарим богов, что ты цел! Я не сразу узнал тебя. – Азиний протянул молодому фракийцу руку. – Последний раз я видел тебя еще ребенком, в доме госпожи Антонии. Как матушка?

– Все хорошо, сенатор, спасибо.

– Рад слышать. Намерен засвидетельствовать ей почтение на обратном пути – по дороге сюда я слишком торопился.

Громкий стон с пола снова вернул их внимание к жрецу.

– Центурион, прикажи своим людям растянуть это создание на спине.

– Есть, командир! – Фауст отсалютовал и отдал приказ.