– И ты, как главный жрец, занял бы место царя, только некоронованного?

– Я желал этого ради блага Фракии и богов, – почти выкрикнул Ротек, невзирая на боль.

– И вот, когда легионы прибыли и восстание захлебнулось, ты пожаловал сюда и предложил свои услуги Поппею. Почему?

– После того как цениям не удалось перехватить идущие к Поппею пополнения, я понял, что нам не победить, поэтому приехал сюда вести переговоры о сдаче, пока еще не поздно.

– Очень благородно. С чего это Поппей поверил тебе?

– Я рассказал ему о деньгах от Азиния. Согласился поехать в Рим и свидетельствовать против Азиния в сенате. В обмен на свою жизнь.

Азиний покачал головой.

– Превосходно, – с улыбкой прошептал он. Потом снова обратился к жрецу. – Выходит, Поппей был только рад использовать тебя, своего нового друга, в переговорах с мятежниками?

– Он ставит много препон, выдвигает разные требования и условия. Думаю, он хочет не сдачи, а победы.

– А ты по-прежнему желал царю смерти?

– Если из всего этого и могло получиться что-то хорошее, так это конец Реметалка, – прошипел жрец, буравя царя глазами. На залитой кровью куньей физиономии читалась фанатичная ненависть.

Азиний отступил на шаг и посмотрел на Магна и двоих легионеров.

– Вырубите его, потом отнесите в мою спальню и оставайтесь при нем.

Те с удовольствием повиновались.

– Похоже, Сеян и Поппей оказались слишком хитры, даже превзошли вашего покорного слугу, – сказал проконсул Веспасиану. – Выставить меня зачинщиком всех этих беспорядков – мастерский ход, который я не мог предвидеть. Теперь понятно, почему они использовали монеты – их будет проще увязать со мной, чем слитки.

Юноша смотрел на старшего товарища, не зная, что и думать.

– Эй, ты ведь не веришь ему? – спросил Азиний.

– Нет. Полагаю, что нет, – ответил Веспасиан, вспомнив слова Корона о том, что Ротека во время визита к цениям сопровождали Гасдрон и трое преторианцев.

– Очень хорошо, – фыркнул Азиний. – А то у меня просто нет времени опровергать абсурдные обвинения и оправдываться перед младшими трибунами.

– А как насчет царей, Азиний? – вмешался Реметалк.