О, нет. Нет, нет.

Он вскочил на ноги и побежал к консоли. Избавиться от него, только избавиться от него, любым способом.

Еще один удар, и дрожь разнеслась по всему святилищу. Электрические лампы замерцали. Одна опрокинулась, и разбилась об землю. Крейк потерял равновесие, качнулся вперед.

А потом он услышал её крик.

Этот звук заморозил его до костей. Это было страшнее, чем он мог себе представить, более ужасное, чем то, что было в эхо-камере. Его мир накренился в первичный, мир неизбежного ужаса, кошмара, где он посмотрел на племянницу, стоявшую в белой ночной рубашке. Она была едва за пределами круга образованного элементами резонатора, ошеломленная сценой перед ее глазами.

Он никогда не узнает, как она раздобыла ключ от винного погреба. Возможно, она нашла старую копию ключа в какой-нибудь пыльной, тайной комнате. Спланировала ли она этот момент? Не могла ли она спать по ночам, желая увидеть секрет страны чудесных игрушек, где работал ее дядя Грейфер? Завела ли она будильник, надеясь проникнуть глубокой ночью вниз, когда, как она считала, дяди там не будет?

Он никогда не узнал, как или почему: но, в конце концов, это и не имело значения. Значение имело только то, что она здесь, а демон не в клетке. Дверь эхо камеры открылась, и последнее, что он осознал, до того как его жизнь изменилась навсегда, это ураганный ветер, который пах серой и оглушительный неземной вой.

Когда к нему вернулись чувства, кабинет был тих и темен. Неразбитой осталась только одна электрическая лампа. Она располагалась вблизи эхо-комнаты, освещая неясные формы бронированного костюма, который все еще был соединен кабелями с помятой металлической сферой.

Крейк был дезориентирован. Несколько секунд он не мог понять, где он. Его разум был исцарапан и болел, будто грызун скребся из него наружу, раня его чувства маленькими, грязными коготками. Демон был у него в голове, в его мыслях. Но, что он там делал?

Он понял, что поднялся на ноги. Посмотрел вниз, и увидел в своей руке, нож для вскрытия писем, с эмблемой его университета на рукоятке. Нож и рука, которая его держала, были блестящими и темнели кровью.

Из тени раздавался щелкающий шум. Красные пятна темнели на камнях. Он последовал взглядом за ними, и нашел её.

Её ночная рубашка была пропитана кровью. Ее руки и горло были в порезах, там где погружался нож. Они обильно сочились густой кровью, кровь вытекала пульсируя. Она задыхалась как рыба, её горло издавало щелкающие звуки. Каждый её вздох был поверхностным, она задыхалась, а её губы и подбородок были в крови. Её темные волосы были спутаны в мокрый комок.