— Хочешь мою догадку? — спросил Николас и продолжил, не дожидаясь ответа: — Ного не единственный, кто куплен «Пегасом». Вчера вечером генерал Обейд связался с фон Шиллером и получил от него приказ.

— Ты понимаешь, что это значит, Ники? Это значит, что мы не сможем вернуться в Эфиопию. И могила Мамоса оказывается вне досягаемости. — Ройан подняла на Харпера большие темные глаза, полные отчаяния.

— Насколько я помню, когда мы с Дурайдом посещали Ирак и Ливию, никто из нас не получал пригласительных писем от Саддама и Каддафи.

— Почему ты так радуешься перспективе нарушить закон? — обвиняюще спросила Ройан. — И чему улыбаешься?

— В конце концов, это всего лишь эфиопский закон, — заметил Николас. — А его не стоит воспринимать слишком серьезно.

— Тебя бросят в эфиопскую тюрьму. Это придется воспринимать всерьез.

— Тебя тоже, — ухмыльнулся он. — Если поймают.

— Можешь быть уверен, что его превосходительство уже отправил официальную жалобу президенту, — сказал Джеффри, везя друзей в аэропорт на следующее утро. — Он крайне расстроен произошедшим. Приказ о депортации и все такое. Неслыханно!

— Не беспокойся, приятель, — сказал Николас. — Что касается нас, то ничего страшного не случилось. Мы все равно не собирались возвращаться. Поэтому не важно.

— Дело в принципе. С видными британскими подданными обращаются как с простыми преступниками. Ни малейшего уважения. — Теннант вздохнул. — Иногда я жалею, что не родился сто лет назад. Нам не пришлось бы терпеть такое. Просто отправили бы военный корабль.

— Ты совершенно прав, Джеффри, но, пожалуйста, не расстраивайся.

Теннант носился с уезжающими приятелями как кошка с котятами, пока они регистрировались у стойки «Кенийских авиалиний». У них была только ручная кладь — две дешевых нейлоновых сумки, купленных утром на рынке. Шкуру дик-дика Николас свернул и завернул в вышитую шамму, приобретенную на том же рынке.

Джеффри ждал, пока не объявили их рейс, и махал рукой, когда они проходили через барьер, изливая свое дружелюбие в большей степени на Ройан, нежели на Николаса.

Они разместились сзади, возле крыла, и молодая женщина устроилась у окна. Самолет «Кенийских авиалиний» завел моторы и медленно поехал мимо здания аэропорта. Николас спорил со стюардессой, которая убеждала его засунуть драгоценного дик-дика в контейнер над головой, а Ройан выглядывала из иллюминатора, надеясь бросить прощальный взгляд на Аддис-Абебу во время взлета.

Неожиданно Ройан застыла на месте и, не отрывая взгляда от окна, схватила Николаса за руку.

— Смотри! — прошипела она так яростно, что Харпер наклонился к ней — посмотреть, что вызвало эмоции. — «Пегас»! — воскликнула Ройан, указывая на представительский реактивный самолет «фалькон», подъехавший и остановившийся у здания аэропорта.