Хелм раскрыл складной нож и перерезал шнуры с кисточками, удерживавшие покрывало. Дыхание фон Шиллера участилось, в горле послышались хрипы, как у человека на последней стадии эмфиземы.

— Да, — прошептал он. — Именно так.

Утте Кемпер наблюдала за лицом миллиардера. Он всегда становился таким, получая очередное пополнение коллекции. Всякий раз казалось, что с ним случится сердечный приступ, хотя сердце у фон Шиллера было как у быка.

Хелм подошел к верхней части колонны и осторожно прорезал дырку в ткани. Сунув туда лезвие, он медленно провел им до самого низа, будто открывая молнию. Нож не уступал остротой бритве, и ткань сползла, открывая резной камень.

На лбу фон Шиллера выступили крупные капли пота; они потекли по подбородку, по рубахе. Он слегка застонал при виде иероглифов. Утте наблюдала за хозяином, возбуждаясь все сильнее. Она знала, чего ждать от босса, когда его охватывают такие чувства.

— Смотрите, герр фон Шиллер. — Нахут опустился на колени возле обелиска и провел пальцем по очертанию ястреба со сломанным крылом. — Это подпись Таиты.

— Она подлинная? — спросил фон Шиллер голосом чрезвычайно больного человека.

— Подлинная. Готов поклясться своей жизнью.

— До этого может дойти, — предупредил немец. Его глаза сияли жестким сапфирным блеском.

— Колонна была сделана четыре тысячи лет назад, — упорно повторил Нахут. — И это настоящая подпись. — Египтянин свободно перевел надпись на стеле, его лицо светилось почти религиозным восторгом. — «Анубис, шакалоголовый бог царства мертвых, держит в лапах кровь и внутренности, кости и легкие, и сердце, которые суть мои различные части. Он двигает их как камни на доске для бао, мои члены служат ему шашками, голова — это великий бык длинной доски…»

— Довольно, — приказал фон Шиллер. — Переводом займемся позже. Идите. Оставьте меня одного. Не возвращайтесь, пока я не пошлю за вами.

Нахут пораженно посмотрел на миллиардера и неуверенно поднялся на ноги. Он не ждал, что его вот так прогонят в момент триумфа. Хелм поманил археолога за собой, и они быстро направились к двери домика.

— Хелм, — окликнул верного слугу немец. — Пусть меня никто не тревожит.

— Разумеется, герр фон Шиллер. — Джейк вопросительно взглянул на Утте Кемпер.

— Нет, — проговорил босс. — Она останется.

Мужчины вышли из комнаты, и Хелм тщательно закрыл за собой дверь. Утте подошла к ней и заперла на ключ. Потом обернулась к фон Шиллеру, заложив руки за спину и прижимаясь спиной к стене.

Ее груди, упругие и пышные, торчали вперед. Сквозь тонкую ткань хлопковой блузки виднелись соски, твердые как мрамор.