Конечно, тогда я не знал, что Накати на всех парусах пытается меня догнать. Напротив, с тех пор как я его отпустил, я ничего о нем не слышал. И даже начал сожалеть о своем поспешном решении. Я счел, что он обманул меня и вернулся к своей роли предводителя Морского народа и что я больше никогда его не увижу, разве что поверх обнаженного клинка.

Много времени спустя после описываемых здесь событий я узнал, что Накати остался верен нашему договору. Просто ему не сразу удалось набрать моряков среди пиратов и разбойников, составляющих Морской народ.

Оглядываясь назад, я понимаю, что мне следовало бы лучше о нем думать, но я всегда считал Морской народ сбродом; они ни иерархией, ни вымуштрованностью не походили на современный флот. Я не учел, что многие пиратские правители были выученными и искусными военными моряками, которые лишь в силу обстоятельств стали дезертирами и изменниками. Отсюда следовало, что в их распоряжении – широкая и хорошо организованная сеть осведомителей, гораздо более действенная, чем та, которой управлял мой старый друг Атон. У Накати среди людей Атона были «перевертыши», были у него и шпионы в логове гиксосов в Мемфисе. Не сомневаюсь, что он проник и в мою сеть. Из этих источников он знал о нашей переписке с Атоном. Он знал о моем намерении напасть на гиксосские колесницы у Зина и знал, что гиксосам известен мой замысел. Но у Накати не было голубей, чтобы предупредить меня о происходящем. И он явился лично, чтобы спасти меня от катастрофы, но опоздал.

На пятый день после выхода из Кримада при первом свете утра «Ярость» причалила к африканскому берегу. Я сознательно шел с небольшим отклонением на запад. Ни один мореплаватель не может вести корабль пять дней, не видя суши, и точно прибыть в такое место назначения, как залив Зин. Высаживаться на восточном берегу залива было слишком опасно. Ближе к дельте Нила берег густо населен. Нас заметили бы, едва мы показались бы на горизонте. И, коль скоро я не мог быть уверен, что попаду точно в залив Зин, безопаснее было уклониться к западу. На западном побережье – Сахара, и здесь почти нет населения, только бедуины-кочевники.

Важнее другое: увидев землю, я сразу понял, где нахожусь. Я не мешкая приказал флотилии повернуть влево и плыть вдоль пустынного берега, который оставался справа от нас. Три часа мы шли параллельно суше, пока не стало ясно, что я исправил свою намеренную ошибку. Тогда это сильно меня заботило, но, как потом оказалось, стало благоприятным обстоятельством – позволило Накати сократить расстояние между нами.