Советники ограничились тем, что пробормотали: «Будет исполнено, господин», после чего поспешно удалились. Руарк взглянул на Финниана.

— Вы поедете с нами? — осведомился он.

— Счел бы за честь, господин.

— Знаете, — небрежно заметил Руарк, — слухами земля полнится. Например, мне говорили — причем, заметьте, я не берусь утверждать этого наверняка, — что некий священник сопровождал Бригит в Дуб-Линн, где она собиралась продать Тару фин галл.

— Слухи бывают всякие. Не исключено, что жители деревень вновь заговорят о возвращении святого Патрика, так что я уже ничему не удивляюсь. Но я не думаю, что Бригит собиралась продать Тару язычникам. Она не сделает этого ни за какие деньги.

Руарк лишь молча кивнул и ничего не сказал.

— Господин, служит ли еще отец Сенан в вашем приходе?

— Служит, — ответил Руарк. — Он уже стар, но еще крепок. Полагаю, вы найдете его в монастыре.

— Я не виделся с ним вот уже много лет. С вашего позволения, я хотел бы засвидетельствовать ему свое почтение.

— Разумеется. Я уверен, братия найдет где разместить вас. А после ужина нам нужно поговорить еще раз. Я хотел бы разузнать как можно больше подробностей о том, как обстоят дела в Таре, прежде чем рисковать жизнью своих людей.

— Да, господин, разумеется. — Финниан встал, коротко поклонился и покинул комнату, торопясь повидаться с отцом Сенаном. Ему нужно было во многом исповедаться, дабы облегчить душу.

Глава тридцать восьмая

Глава тридцать восьмая

Прежде чем открыть дверь, убедись, что за нею не притаились враги.

Если бы люди Морриган ранили или убили Торгрима или, паче чаяния, самого Харальда, то Орнольф сын Храфна голыми руками сровнял бы Тару с землей. Но поскольку ни один из них серьезно не пострадал, а на всех остальных Орнольфу было решительно наплевать, то он лишь зашелся рокочущим смехом и вволю поиздевался над обоими, пока они рассказывали ему о своих злоключениях.

— Ха! И это говорит мой храбрый и высокомудрый зятек! Которого победила — кто бы мог подумать? — свинья! — провозгласил он. — Словом, останься она в живых, я еще мог бы назвать это честной борьбой, но, клянусь всеми богами, Морриган оказала вам любезность, убив ее первой!

Торгрим мрачно улыбнулся и сделал большой глоток меда, несколько бочонков которого Орнольф прихватил с собой вместе с элем, пивом и даже некоторыми съестными припасами. Торгрим слишком хорошо знал своего тестя и потому предпочел промолчать. Тот факт, что не он руководил экспедицией, что он предупреждал Арнбьерна, что он лично спас горстку людей от уготованной им участи, — все это не имело для Орнольфа решительно никакого значения. Только не тогда, когда можно было вволю посмеяться и поиздеваться над ним.