Сажье посмотрел на бабушку и перевел взгляд на Элэйс.
— Она выживет? — спросил он.
— Она тяжело ранена, Сажье. Левый глаз она потеряет, но… если не будет заражения… Она сильна духом, Сажье. Выздоровеет, если решит, что так надо.
Он кивнул и вдруг показался гораздо старше своих одиннадцати лет.
— Только, если ты разрешишь, я хотела бы взять на хранение и ее книгу, Сажье.
Минуту ей казалось, что мальчику не удастся сдержать слез. Наконец он заговорил:
— Эта книга тоже пропала.
— Нет! — вскрикнула Элэйс. — Как же так?
— Те люди… они забрали у нее… — сказал он. —
— Только одна осталась… — Элэйс сама чуть не плакала. — Значит, мы проиграли. Все было напрасно.
Следующие затем пять дней они вели странное существование.
Под покровом темноты Элэйс и Сажье по очереди выбирались на улицу. Сразу стало ясно, что выбраться из Каркассоны незамеченными невозможно. Кольцо осады плотно охватило город. У каждого выхода, у ворот, у башен стояли часовые — непроницаемое кольцо людей и стали. День и ночь продолжался обстрел города, так что его жители уже не знали, слышат ли они грохот осадных машин или только эхо его, отдающееся у них в ушах.
Элэйс и Сажье с облегчением возвращались в сырое прохладное подземелье, где время остановилось и не было ни дня, ни ночи.
ГЛАВА 61
ГЛАВА 61
Гильом стоял под старым вязом посреди Кур д'Онор, где собрались шевалье виконта Тренкавеля.
Только что граф Оксерский, подъехав к Нарбоннским воротам, от имени аббата Сито предложил перемирие на время переговоров. Это неожиданное предложение снова оживило природный оптимизм виконта. Это было заметно и по его лицу, и по тону, каким он обращался к домочадцам. Отчасти надежда и вера в победу передались и его окружению.
Много споров вызвали причины такой перемены в намерениях аббата. Крестоносцы не слишком продвинулись вперед, но ведь осада длится всего неделю — едва началась. Впрочем, какое значение имели побуждения аббата? Виконт решил, что никакого.