— Живым, я сказал! — рявкнул он и наклонился к лежащему.

Из уха бушмена текла струйка крови, и Лотар с тревогой пощупал пульс на сонной артерии на горле и с облегчением хмыкнул. Поднял маленький лук, сломал на несколько частей и отбросил в сторону. Потом охотничьим ножом разрезал кожаную ленту вокруг головы бушмена и по одному, с предельной осторожностью, отломил наконечники стрел. Их он забрасывал подальше.

Перевернув бушмена на живот, он велел Хендрику достать из седельной сумки кожаный ремень. Надежно связал пленника, поражаясь совершенству его мускулатуры и изяществу рук и ног. Узлом завязал ремни на запястьях, локтях, коленях и щиколотках и стянул их так крепко, что они глубоко врезались в темно-янтарную кожу.

Потом одной рукой поднял бушмена, как куклу, и перебросил через седло. Это привело пленника в чувство, он поднял голову и открыл глаза. Они были цвета свежего меда, с дымчато-желтыми белками. Лотар словно заглянул в глаза плененному леопарду, такими они были свирепыми, и невольно отступил на шаг.

— Животные, — сказал он, и Хендрик кивнул.

— Хуже животных: у них хитрость человека, хотя они не люди.

Лотар взял узду и повел усталую лошадь назад, туда, где они оставили раненого Вейла Липпе.

Его завернули в серое шерстяное одеяло и уложили на овчину. От Лотара явно ждали, что он займется пострадавшим, но Лотар не хотел. Он знал, что Вейлу Липпе не поможешь, и тянул время. Он стащил связанного бушмена с седла и бросил на песчаную почву. Маленькое тело скорчилось, защищаясь, а Лотар стреножил лошадь и медленно пошел к кружку людей, сидевших вокруг тела в одеяле.

Он сразу увидел, что яд действует быстро. Половина лица Липпе уродливо вздулась и покрылась ярко-пурпурными полосами. Один глаз заплыл, веко походило на перезрелую виноградину, блестящую и черную. Второй глаз был широко открыт, но зрачок сузился в точку. Липпе не узнал Лотара, когда тот наклонился к нему; должно быть, он уже ослеп. Дышал он с огромным трудом, боролся за каждый вдох: яд парализовывал легкие.

Лотар коснулся его лба: кожа холодная и липкая, как у рептилии. Хендрик и остальные наблюдали за ним. Они не раз видели, как он перевязывает пулевые ранения, вправляет сломанные конечности, выдергивает гнилые зубы и проводит различные мелкие хирургические операции. И ждали, что он что-нибудь сделает для умирающего. Это ожидание и собственная беспомощность раздражали Лотара.

Неожиданно Липпе издал сдавленный крик и забился, словно припадочный; его единственный глаз закатился, показался желтый, налитый кровью белок. Тело под одеялом изогнулось дугой.