— Поговорим об этом завтра, — мягко сказала Анна. — А теперь ополосни глаза холодной водой и возвращайся в столовую. Нечего устраивать сцены.

Отпор возымел действие, и высокий лысый местный магнат даже не взглянул в сторону Сантэн, когда она снова села рядом с ним. Он обращался к женщине, сидевшей от него по другую руку, но и остальные собравшиеся внимательно слушали его, как и подобает слушать одного из богатейших в мире людей.

— Вот это были деньки, — говорил он. — Вся страна открыта, и под каждым камнем состояние, клянусь Богом. Барнато начинал с распродажи коробки сигар, и сигары у него были препаршивые, а когда Родс покупал его долю, то выписал чек на три миллиона фунтов, неслыханно большой на ту пору. Но, должен сказать, с тех пор я сам несколько раз выписывал чеки покрупней.

— А как вы начинали, сэр Джозеф?

— С пятью фунтами в кармане и нюхом на настоящие алмазы, вот с чего я начинал.

— А как вы это делаете, сэр Джозеф? Как отличаете настоящий алмаз?

— Самый быстрый способ — окунуть его в стакан с водой, моя дорогая. Если выйдет сухим, это алмаз.

Эти слова как будто не оставили в памяти Сантэн никакого следа: она думала о другом, к тому же Гарри со своего конца стола делал ей знаки, что пора уводить дам.

Однако, должно быть, эти слова застряли у нее в подсознании. На следующий день она сидела в беседке и глядела перед собой невидящими глазами, теребя в руках ожерелье Х’ани и потирая камни пальцами. И вдруг бездумно склонилась над столом. В лицо брызнул целый сноп искр из бесцветного прозрачного кристалла.

Тогда Сантэн подняла ожерелье над стаканом и медленно опустила в воду. Через несколько секунд вытащила, едва взглянув. На разноцветных камнях поблескивала вода, а белый — огромный кристалл в центре — остался сухим. Сердце Сантэн бешено заколотилось.

Она снова окунула ожерелье в воду и снова извлекла. Рука ее задрожала: к камню, точно к сверкающей белизной груди лебедя, не пристали даже крошечные капли, хотя блестел он сильнее соседних влажных камней.

Сантэн виновато оглянулась, но Шаса спал на спине, сунув большой палец в рот, а лужайки в полуденную жару были пусты. В третий раз обмакнула она ожерелье в воду, а когда и в третий раз камень остался сухим, прошептала:

— Х’ани, моя любимая старая бабушка, ты снова спасаешь нас? Неужели ты по-прежнему заботишься обо мне?

* * *

Сантэн не могла обратиться к семейному врачу в Ледибурге, поэтому они с Анной запланировали поездку в порт Дурбан, главный город провинции Наталь. Предлогом избрали вечную женскую необходимость — походить по магазинам и сделать покупки.