— Сантэн! — Голос ее звучал резко. — Когда у тебя в последний раз было нездоровье?

Сантэн наклонилась, подняла упавший халат и закуталась в него.

— Я болела, Анна. Удар по голове, заражение…

— Когда в последний раз ты была нездорова?

Анна была безжалостна.

— Ты не понимаешь. Я болела. Разве ты не помнишь? Когда я болела воспалением легких, я тоже пропустила…

— С самой пустыни! — ответила на свой вопрос Анна. — С тех пор как ты явилась из пустыни с этим немцем, с этим немецко-африканским полукровкой.

Она бросила платье на кровать и распахнула на Сантэн халат.

— Нет, Анна, я болела.

Сантэн дрожала. До этой минуты она уходила от ужасного предположения, высказанного сейчас Анной.

Анна положила большую мозолистую руку ей на живот, и Сантэн поежилась от этого прикосновения.

— Я никогда ему не доверяла — глаза кошачьи, волосы как солома, а в штанах большущая шишка, — яростно заговорила Анна. — Теперь я понимаю, почему ты не хотела говорить с ним, когда мы уезжали, почему обращалась с ним как с врагом, а не как со спасителем.

— Анна, у меня и раньше бывали задержки. Может быть…

— Он надругался над тобой, мое бедное дитя! Взял тебя силой! Ты ничего не могла сделать. Как это случилось?

Сантэн поняла, что Анна предлагает ей путь к спасению, и ей очень захотелось им воспользоваться.

— Он тебя заставил, верно? Скажи Анне.

— Нет, Анна. Не заставлял.

— Ты ему разрешила, позволила?

Лицо Анны стало грозным и мрачным.

— Я была так одинока. — Сантэн опустилась на стул и закрыла лицо руками. — Я почти два года не видела белого человека, а он был так добр и красив, и я была обязана ему жизнью. Как ты не понимаешь, Анна! Скажи, что понимаешь!