— Я никогда не падаю! — Она рассмеялась ему в лицо. — Если, конечно, вы меня не уроните.

Она неожиданно обхватила его руками за шею и, как минога, прилипла к его губам, так сильно втягивая в себя, что забрала в рот его язык. Когда Шредер обнял ее и сжал, Катинка сильно укусила его в нижнюю губу, ощутив металлический вкус крови. Он взревел от боли, а она вырвалась из его объятий, приподняла юбки своей амазонки и легко побежала вдоль ручья.

— Святая Мария, вы дорого за это заплатите, маленькая дьяволица!

Он вытер рот и, увидев на ладони кровь, бросился за ней.

Последние дни Катинка играла с ним, доводя до безумия, обещая и отказываясь, дразня и прогоняя, то холодная, как северный ветер, то горячая, как тропическое солнце в полдень. У него кружилась голова, его сводили с ума похоть и желание, но его страсть заразила и ее. Мучая его, она и себя доводила до крайности. Она хотела его почти так же, как он хотел ее. Хотела ощутить его в глубине своего тела, заставить его погасить пламя, горевшее в ее утробе. И наступил миг, когда она больше не смогла сдерживаться.

Полковник догнал ее, и она обернулась, загнанная в угол. Прижавшись спиной к стволу дерева с серебристыми листьями, она смотрела на него, как олениха, загнанная собаками. От гнева его глаза стали непрозрачны, как мрамор. Лицо побагровело. Приоткрытые губы демонстрировали стиснутые зубы.

С дрожью ужаса Катинка поняла, что гнев, до которого она его довела, заставил его впасть в безумие — и Шредер себе не хозяин. Она поняла: ее жизнь в опасности, и это знание разорвало последние преграды, и ее похоть хлынула, как мощная река, прорвавшая плотину.

Она бросилась к Шредеру и обеими руками стала рвать завязки его панталон.

— Ты ведь хочешь меня убить?

— Сука! — прохрипел он и потянулся к ее горлу. — Уличная девка. Я больше не выдержу. Я заставлю тебя…

Она вытащила его член из отверстия в панталонах — твердый, толстый, яростно красный и такой горячий, что ей обожгло руки.

— Тогда убей меня этим. Вонзи его в меня так глубоко, чтобы он дошел до самого сердца.

Катинка откинулась, опираясь о ствол, и широко расставила ноги. Полковник высоко задрал ее юбки, и она обеими руками направила его в себя. Он стал яростно пронзать ее, и дерево, о которое она опиралась, задрожало, словно под ветром. Серебристые листья посыпались на них, как вновь отчеканенные монеты, они вились в воздухе и блестели на солнце. Достигнув оргазма, Катинка закричала так, что эхо отразилось от желтых утесов над ними.

Катинка примчалась с гор, точно фурия, несущаяся на крыльях северо-западного ветра, неожиданно поднявшегося под солнечным зимним небом. Ее волосы выбились из-под шляпы и растрепались, они летели за ней, как серебряный вымпел, хлопая на ветру. Кобыла бежала так, словно за ней гнались львы. Добравшись до садов, Катинка направила лошадь к высокой каменной стене, и та перелетела через нее, как сокол.