— Этот Берсе был на удивление смышленым и удачливым, с этим никто спорить не будет, — рассказывал Токе, — даже если правда и то, что он, вернувшись домой, разъелся так, что умер от обжорства. Ибо что касается еды, то здесь он был самым прожорливым, и жадность погубила его, когда он оказался без дела, купаясь в своем богатстве. В сражениях с андалусцами он потерял так много людей, что ему едва хватило гребцов на один-единственный корабль. С другого корабля, который он вынужден был бросить, он взял с собой самое ценное, и затем беспрепятственно добрался до родных берегов. Люди его надорвали себе пупки за веслами, но были довольны, как никогда. Чем меньше воинов оставалось в живых, тем больше была доля каждого в общей добыче. До похода Крока многие из них едва сводили концы с концами, а после возвращения их никто в Листере не мог помериться с ними богатством. Так они и жили себе припеваючи, пока не вернулись наши люди и не увидели все это.

— Но наши люди не были бедными, — сказал Орм, — у них было и золото, и серебро.

— Да, они были далеко не бедными, — сказал Токе. — Все они были рассудительными, и много прихватили с собой из Испании, помимо того, что получили за астурийских гребцов, которых мы продали в Йеллинге. И пока они не вернулись домой, они считали, что им очень повезло, и были довольны своей добычей. Но когда они прослышали о людях Берсе и увидели своими глазами их обширные пашни, тучный скот и роскошные корабли и все это изобилие, — так, что даже рабы не в состоянии были доесть свою кашу с тарелки, — тогда они совершенно изменились. Мрачно рассказывали они о своих тяготах, перенесенных за семь лет в Андалусии. И все больше разгорался их гнев к людям Берсе, которые только успели высадиться в Испании, как тут же повернули назад домой с кораблями, нагруженными золотом и серебром. Так и сидели они себе, скрючившись на скамье, поплевывали в землю и жаловались, что и пиво им уже в горло не лезет.

— Человек всегда таков, будь он язычник или крещеный, — сказал брат Виллибальд, — и доволен он лишь до тех пор, пока не увидит, что у соседа добра больше, чем у него.

— Хорошо чувствовать себя богатым, это верно, — сказал Орм.

— Один только Гунне был доволен своей удачей, — сказал Токе. — Он был женат еще до похода Крока. А после возвращения Берсе, когда всех невернувшихся сочли погибшими, жена Гунне вышла замуж во второй раз и народила новому мужу кучу детей. Гунне решил, что жена его стала старой для него и уже не годится для такого воина, который служил в охране Альмансура. И он спокойно нашел себе новую, помоложе и покрасивее, и надел ей на руки прекрасные серебряные браслеты. Но даже для него это недолго служило утешением. Все четверо были единодушны в том, что не будут мириться с богатством людей Берсе до тех пор, пока не получат свою долю. Поддерживаемые вооруженными родичами, они начали требовать свою долю по справедливости, показывая на те сокровища, которые были поделены между оставшимися в живых после того, как все остальные на обоих кораблях Берсе пали в сражениях. Но в ответ на свои требования они услышали грубый отказ: двери перед ними захлопывались, и оружие другой стороны было тоже наготове. Тогда их негодование возросло еще больше, и они решили, что люди Берсе не только должны вернуть им часть серебра, но что они показывают себя бесчестными людьми, которые трусливо бежали на корабле, бросив Крока и всех нас на растерзание врагу.