Команда была в хорошем настроении, когда корабль вошел в реку, хотя люди и знали, что впереди их ждут тяжелые испытания. Для каждого гребца на корабле через три дня гребли наступал день отдыха. Корабль проходил мимо земель Лифляндии и Курляндии: на берегах виднелись рыбацкие деревушки, но сама земля была пустынной и безлюдной, по обеим сторонам извилистой реки тянулся только густой лес. Люди испытывали боязнь перед этими землями. Когда они остановились на ночлег на берегу, они, сидя у костров, слышали какой-то отдаленный рев неизвестных им зверей. И они шептали друг другу, что, наверное, здесь лежит тот самый Железный Лес, где поселилось потомство Локи, как рассказывали им старики.

Однажды им навстречу показались три корабля, шедшие по реке друг за другом: они были тяжело нагружены, на борту было много людей, но на каждом из них было всего по шесть пар весел. Это оказались возвращавшиеся домой гуты: они были исхудавшими, сильно загоревшими на солнце. На корабль Орма они взирали с нескрываемым любопытством. Некоторые из них узнали Спофа и громко приветствовали его, и пока корабли медленно проплывали друг мимо друга, между людьми завязалась беседа. Гуты эти возвращались от волжских болгар, а плавали они до самого Мертвого моря, где торговали с арабами. И теперь они везли домой славные товары: ткани, серебряные сосуды, рабынь, вино и перец. Люди на корабле, который шел вторым, подняли обнаженную женщину и опустили ее за борт, держа за руки, выкрикивая, что по-дружески уступят ее за двенадцать марок серебра. Женщина кричала и брыкалась, боясь, что ее уронят в воду, а люди Орма испустили глубокий вздох при виде этого зрелища. Когда же ее подняли обратно на корабль, она начала ругаться и высунула язык.

Готландские хёвдинги хотели узнать, кто такой Орм и куда он держит путь.

— Я не купец, — ответил им Орм, — я направляюсь в Киев за наследством.

— Должно быть, большое у тебя наследство, если ради него ты затеял такое дальнее путешествие, — недоверчиво сказали гуты. — Но если ты собираешься напасть на нас, то напрасно, ибо мы всегда плаваем с надежной охраной.

На этом корабли разминулись и скрылись из виду.

— Та женщина была все-таки подходящей, — задумчиво произнес Токе. — По ее груди можно определить, что ей не больше двадцати лет, хотя здесь можно и ошибиться: ведь ее держали сверху за руки. Все-таки надо быть гутом, чтобы запросить за рабыню двенадцать марок, даже если она еще молода. Ты, Улоф, пожалуй, заплатил бы столько.

— Может, и так, — согласился Улоф Летняя Птичка, — если бы у меня было другое положение, чем теперь. Меня сейчас волнует совсем другое.