Барон просиял.
– Во имя всего святого! Вы совершенно правы, mon petit! Репутация власть имущих не менее уязвима, чем репутация женщины.
– Вот именно. Спровоцируйте вокруг мошенников скандал, представьте доказательства их продажности, и произойдет одно из двух: либо бунт и переворот с последующим возвращением к власти прежнего правящего класса, либо воцарение хаоса и анархии, коллапс государственного управления, неизбежные голод и разруха. Революция пожрет себя сама.
– Господи, да будет так! – воскликнул де Бац. Он обхватил голову руками, закрыл глаза и задумался. Моро изнывал от нетерпения, но молчал. Когда полковник поднял голову, его гасконские глаза горели. – Безумная, говорите, идея? И все-таки она осуществима.
– Дарю ее вам.
Но барон покачал головой.
– Чтобы проработать детали и наблюдать за исполнением плана, необходим ум человека, способного родить такую идею. Это задача по плечу только вам, господин Моро.
– Точнее сказать, Скарамушу. Здесь нужен его особый талант.
– Называйте себя как угодно. Вообразите, чего вы достигнете, если ваши усилия увенчаются успехом. А ведь это, если взяться за дело с умом, весьма вероятно. Вы окажетесь в положении спасителя монархии.
– Скарамуш – спаситель монархии!
Де Бац не обратил внимания на его сарказм.
– И подумайте о великой награде, которая ждет такого человека.
– Стало быть, вы все-таки верите в благодарность принцев.
– Я верю в способность спасителя монархии добиться оплаты своих услуг.
Андре-Луи промолчал. Он грезил наяву. Мысль о том, что люди, обращавшиеся с ним подчеркнуто высокомерно, будут обязаны его гению восстановлением своего могущества, была удивительно приятна. Не менее приятной была мечта о величии, коего он заслуживал в этом полном глупцов мире, величии, которого он мог бы достигнуть собственными стараниями и которое не колеблясь разделил бы с Алиной.
Голос барона вернул его к действительности.
– Ну так как? – спросил де Бац хрипло, нетерпеливо и даже с тревогой.
Андре-Луи улыбнулся.
– Пожалуй, я рискну.