Оказавшись на какое-то мгновение перед рогами, имеющими форму полумесяца и обернутыми горящими тряпками, сэр Роберт Джардин, который считал, что мир ему уже очень много задолжал, вдруг заметил женщину, чья смерть должна была бы вернуть этот долг уже давным-давно. Ее лицо, улыбающееся и нисколько не постаревшее, было последним, что он увидел, прежде чем, закрыв глаза и рубанув своим мечом между пылающими рогами животного, почувствовал сильный удар в торс и упал навзничь.

На глазах у Леньи тяжелое копыто опустилось прямо на лицо сэра Роберта, надавив на него почти двумя тоннами говядины, и она явственно услышала сквозь шум, как его череп треснул, словно яичная скорлупа.

На мгновение она вспомнила о том, как он когда-то прижал свои губы к ее губам и как его язык, словно пойманная змея, стал извиваться возле ее языка. Ленья увидела, как его руки дернулись вверх под бычьим животом, и вспомнила, как эти же самые руки лезли к ней под одежду, раздвигали ей ноги и хватали ее за груди. Наблюдая, как погибает тело сэра Роберта в этот блаженный для нее момент, ставший результатом счастливого стечения обстоятельств, она мысленно пожелала, чтобы то же самое произошло и с его душой. А потом она перестала о нем думать, ибо ее ждали более важные дела.

Джон Грант находился рядом с ней и был в чем мать родила, когда они оба посмотрели в глаза султану. Мехмед стоял абсолютно неподвижно, как белая скала на берегу реки, и молча созерцал картину опустошения, произведенного быками в лагере его войска. Ленья, постаравшись привлечь к себе его внимание и убедившись в том, что он смотрит именно на нее, подняла руку и откинула свой капюшон. Затем она развязала платок, чтобы он увидел ее лицо, и улыбнулась ему.

Нужно было торопиться, и она, отвернувшись, потянула за собой Джона Гранта в сторону задней части территории, огороженной частоколом. Когда они стали перебираться через этот частокол, Джон Грант двигался осторожно, как и подобает абсолютно голому человеку, а его мошонка и член при этом покачивались. Хиляль уже ждала их, ее глаза блестели от радости и волнения.

– Твой малыш очень даже симпатичный, – улыбнувшись, сказала она и повела их прочь.

65

65

– Что ты сделал с той девушкой? – спросила Ленья.

Джон Грант был облачен в одежды, которые подарил ему отец Хиляль. Когда он одевался, за ним с невинным любопытством наблюдал маленький черноволосый мальчик в возрасте четырех или пяти лет. Он сказал Джону Гранту, что его зовут Ахмет.

Небо было освещено лучами заходящего солнца. Джон Грант и Ленья сидели вдвоем в тени, падавшей от стены Феодосия. В отличие от большинства других дней, прожитых ими здесь, этот был погожим и ясным. Небо над ними было чистым и прохладным. Они расположились как можно ближе к участку древней стены, находившемуся неподалеку от Влахернского дворца, возле ворот Деревянного Цирка. Калитка здесь находилась в том месте, где стена резко огибала одну сторону дворца, а потому туркам это место видно не было.