Войдя в оберж, Карла сняла туфли и тихо пошла. Она увидела, что Никодим спит на полу в кухне, и взяла тусклую лампу из ниши в стене рядом с буфетом. Поднявшись к себе в комнату, она закрыла дверь и стянула испачканное кровью платье, одно из трех простых черных платьев, которые сшила, с широкими рукавами, чтобы их можно было закатывать, и с высоким воротником — для соблюдения приличий. После недели восстановления запасов воды из недавно обретенного источника стирка снова была разрешена — хоть какая-то радость, — и на завтра у нее было чистое платье. Раздевшись, она смыла с себя пыль водой из ведра. Вода была свежая и отдавала запахом апельсинов; она напомнила себе — надо поблагодарить Борса, когда она снова увидит его, поскольку это он принес воду.

Карла позволила воздуху высушить и охладить кожу. Затем капнула оливкового масла из высокой бутыли, тоже знак внимания от Борса, на ладони, втерла в кожу лица, шею, плечи. Ее тело похудело, но, как она надеялась, не загрубело. В комнате, как и во всем доме, не было зеркала — монахам они ни к чему, — и Карла не удосужилась раздобыть зеркало для себя. Она осознала, что уже несколько недель не видела собственного лица. Что же она обнаружит, когда снова себя увидит? Такие вещи, как внешний вид, больше не казались важными. Но может быть, она ошибается, может быть, как предполагал Матиас, именно ее внешность заставляет мужчин бороться за жизнь.

Она скользнула в когда-то белую ночную рубашку, сделавшуюся серой и почти прозрачной от постоянных стирок в морской воде. Карла распустила волосы, тряхнула головой, освобождая их, и несколько минут наслаждалась, расчесывая и проводя пальцами по локонам. Когда был открыт новый источник чистой воды, Лазаро приготовил для нее настой из остатков белого вина, меда и экстракта толченого чистотела. Она втерла настой в голову и оставила на сутки, прежде чем смыть щелоком, а затем чистой водой. И вот теперь, после нескольких недель, поневоле проведенных в грязи, ее волосы были мягче, чем когда-либо прежде. Лазаро обмолвился, что он сейчас занимается приготовлением еще одного притирания, из воловьей желчи, кумина и дикого шафрана, который требуется настаивать шесть недель, а потом это средство вернет ее волосам золотистый оттенок. Наверное, она все-таки обзаведется зеркалом. Борс мигом раздобудет его, Карла была в этом уверена, и он не станет упрекать ее за тщеславие.

В ночи грохнула пушка — с высот Коррадино, подумала она: ее уши теперь различали по звучанию разные батареи и их местоположение. Цель где-то на Лизоле. И точно, она не услышала ни приглушенного жужжания приближающегося пушечного ядра, ни удара от его приземления. Турки возобновят атаки завтра, сказал ей Лазаро. Но эти же самые слова она слышала последние четыре дня. Карла положила щетку для волос. Пора спать. Когда она развернулась к своей постели, там, у противоположной стены тускло освещенной комнаты, стоял Людовико.