Тангейзер держал факел, помогая Борсу разобраться с многочисленными засовами и запорами, удерживавшими калитку. Они уже расправились с половиной, когда Тангейзер схватил Борса за плечо, останавливая его, и прислушался к тому, что происходит в проходе за ними. Петли опускной решетки были отлично смазаны, они сами смазали их этим вечером, но сомнений не было — он услышал легкий скрип, когда решетку потянули, открывая.

— Ты сможешь закончить в темноте? — спросил Тангейзер.

Борс взялся за последние засовы.

— Попробую, — сказал он и продолжил работу.

Сбоку от ворот была пристроена ниша для часового. Тангейзер, не церемонясь, затолкнул в нее Карлу с Ампаро и жестом велел им молчать. Он развернулся и выбросил факел. Факел пролетел под аркой и приземлился, выбросив фонтан искр, под дырой в потолке прохода. Тангейзер развернулся обратно, взял ружье и опустился на одного колено. С учетом его пистолета за поясом и длинного мушкета Борса, у них три выстрела. Тангейзер не собирался убивать какого-нибудь несчастного часового, который нечаянно натолкнулся на них: если у того имеется хоть капля здравого смысла, они договорятся с ним. У него за спиной брякнули засовы. Борс заворчал, и калитка скрипнула. Порыв свежего морского ветра долетел до них с залива.

— Готово, — сообщил Борс.

— Погоди, — сказал Тангейзер.

Он услышал шаги за углом, увидел неровное мерцание второго факела.

В пятно света вышел Никодим. Он был без оружия.

Тангейзер со вздохом облегчения опустил ствол. Никодима они возьмут с собой. Наверное, с этого и надо было начинать. Но вот вопрос: он просто шел за ними следом или кто-то рассказал ему об их побеге? Тангейзер поглядел на Борса, который, стоя в тени, нянчил свой мушкет.

Борс пожал плечами.

— Я ни слова не сказал.

Женщин можно было не спрашивать.

Никодим остановился рядом с факелом. Он вглядывался в темноту.

— Матиас?

— Никодим, — отозвался Тангейзер. Он говорил по-турецки. — Что случилось?

— Вас предали, — сказал Никодим.

Внутри Тангейзера все перевернулось.

— Надеюсь, это был не ты?

— Нет.