— Тогда кто?

— Этого я не знаю.

— Ну, чего мы ждем? — спросил Борс, стоявший у открытой калитки.

— Погоди, — сказал ему Тангейзер. Он снова обратился к Никодиму: — Объясни.

Никодим махнул факелом на Калькаракские ворота.

— На стене у амбразур стоят люди с мушкетами. Вам придется сдаться.

Должно быть, его жест был условным сигналом, переданным кому-то у подъемной решетки, а оттуда на внешнюю стену над ними, потому что мгновение спустя из амбразуры над калиткой вылетел и взорвался снаряд с греческим огнем. Борс выругался и нырнул обратно под ворота. Он прикрыл за собой железную калитку, защищаясь от огня.

— Сдаться кому? — спросил Тангейзер.

Никодим ответил:

— Фра Людовико.

Тангейзер поглядел на Карлу, стоявшую в нише. Глаза ее широко раскрылись от испуга.

Борс снял со спины сумки и бросил на землю.

— Людовико? Да сколько у него народу? Пойдем да перебьем их. Десять минут, и мы на свободе.

Они услышали еще шаги, и Никодим развернулся посмотреть на того, кто идет. Он был в ужасе. Шаги затихли, остановившись в тени, где коридор делал поворот. Звучный голос Людовико прокатился по проходу.

— Если вы решите драться, — сказал Людовико, — женщинам не будет пощады.

— Мы сдадимся только Оливеру Старки или великому магистру, — заявил Тангейзер. — Никому больше.

— Великий магистр понятия не имеет о вашем предательстве, — ответил Людовико. — За что вы должны быть признательны. Попади вы к нему в руки, вас ждала бы виселица.

— А что ждет нас в твоих руках?

— Возможность сохранить все богатства, какие вы нажили, и получить свободу, к которой вы так рветесь.

— Это как? — поинтересовался Тангейзер.