— И?..

— А чего вы ожидаете? Вокруг пустыня. Не похоже, чтобы сюда вдруг заявился случайный путник.

Оба смолкли. Саиф аль-Тхар положил меч на песок и поднес к глазам нефритовый амулет, размером с фалангу большого пальца мастерски вырезанную из прозрачного камня фигурку. Владыка подземного царства бог Озирис [61]. Египтянин внимательно всмотрелся в тонкие линии.

— У нас пять или шесть дней. Какую часть армии удастся за это время извлечь из песка?

Его собеседник глубоко затянулся дымом.

— Ничтожную. Мы работаем двадцать четыре часа в сутки. Весь улов перед вами. Дальше дело должно пойти быстрее: к северу тела залегают не так глубоко, однако и там мы поднимем на поверхность лишь малую долю. Успокойтесь, этого более чем достаточно. Добыча уже тянет на миллионы. Рынок антиквариата будет оставаться в наших руках еще по крайней мере сотню лет.

— А что не сумеем поднять? Хоть какую-нибудь подготовку вы ведете?

— Безусловно. Повторяю, не беспокойтесь, все под контролем. А сейчас, если вы не против, я должен вернуться к делам.

Сунув в рот сигару, немец двинулся к всасывавшим песок трубам. Минуту-другую Саиф с презрением смотрел ему в спину, а затем направился в обход раскопа к пирамиде. Ступив в ее тень, он опустился на корточки.

Египтянину не давала покоя мысль о том, какая судьба постигнет армию. О выборе не могло идти и речи: слишком велик был риск, что погребенное в песках войско обнаружит кто-то еще. В такое не хотелось верить. Нет, решение только одно. Пусть идет против его внутренних устремлений, ничего не поделаешь. Пусть оно даже смахивает на убийство. Другого выхода не существует.

Саиф прижался спиной к прохладному камню, потер пальцами нефритовую фигурку и обвел взглядом застывшие в нелепых позах тела. Один мертвец, торс которого с гордо вскинутой головой торчал из песка, смотрел, казалось, прямо ему в глаза. Высохшие губы воина были искривлены в злобной усмешке, лицо исказила застывшая на века гримаса ненависти. По неизвестной причине Саиф аль-Тхар ощутил вдруг себя объектом этой ненависти. В тени пирамиды стало неуютно. Поднявшись, египтянин зашагал прочь. На ходу он опустил голову: пальцы сжимали два кусочка нефрита. Фигурка распалась.

Саиф аль-Тхар взмахнул рукой и с усмешкой швырнул обломки в траншею.

37 КАИР

37

КАИР

Сквозь тонированные стекла лимузина Скуайерс смотрел на скопившийся у перекрестка транспорт. Справа от него в крошечном «пежо» сидела, по-видимому, семья: девять притиснутых друг к другу человек с похожими лицами. Слева в кузове грузовика высилась гора черных головок созревшего подсолнечника. Время от времени машины в соседних рядах начинали двигаться, и картинка менялась — с тем, чтобы через мгновение повториться вновь.